Капельки
И вовсе она не страшная! Красивая, мама! Славик, скажи им!
Маленькая Варя судорожно прижимала к себе худую лохматую кошечку, во все горло ревела и топала ногами. Соседи, сбежавшиеся на шум во двор старой одесской хрущёвки, где все друг друга знали, морщились и втягивали головы в плечи, чтобы хоть чуть приглушить этот отчаянный плач.
Сколько себя помню, вся улица уже давно привыкла к характеру Варвары и обилию её братьев с сёстрами. Никого их проказы не удивляли: все понимали, что их матери, Оксане, со столькими ребятами справляться непросто. Оксана работала на двух работах одна смена в порту, вторая на рынке, чтобы прокормить всех своих. И если бы кто другой оказался на её месте, давно бы перепоручил детей бабушкам, а сама посмотрела бы на жизнь иначе.
Наша многострадальная одесская ограда из кованого железа давно была гордостью всего дома. Мы ежегодно всей кучей, во главе с Оксаной, красили её весной. Может, благодаря этому Оксана считала себя вправе хоть иногда посидеть на железных прутьях забора с кружкой компота в руке, дожидаясь, когда дочери и сыновья разбредутся по дворикам после обеда.
Ой, девочки, привычно вздыхала Оксана, мы ведь украинские кони: красивые, сильные, тянем все на себе, а куда денешься? У меня, может, и крылья бы выросли, да кто ж такую ораву за тебя таскать будет? Всё сама. Только я не конь и не лошадь я бессмертная понячка, бегаю по кругу, даже не знаю куда. Мечтаю только об одном: чтоб вечер скорей настал, чтобы все ужинали вовремя, умылись, легли спать, а в умывальнике пусто кто-то уже всё вымыл… Вот странно, а именно эта пустота и есть счастье!
Оксану слушали с улыбкой: и симпатичная, и душевная, но кто обратит внимание на женщину, у которой шесть детей, да ещё четверо приемных? О личном счастье она и не думала. Некогда! Да и претензий никто Оксане не предъявлял, все знали её судьбу и уважали.
Варя, как и ещё трое братьев и сестер, были для Оксаны не кровные, но родные по-настоящему дети её судьбы. Не в детдоме она их нашла, не благотворительностью руководствовалась, а шла со встречными трудностями по жизни, не раздумывая особо. Всех этих детей ей оставила жизнь в наследство, и отказаться было бы предательством: ведь её ведь когда-то не бросили, так почему она могла бы бросить родных малышей?
Судьба у Оксаны была как в одесских балладах слаще и горче. Когда-то её мама, красавица на весь Мариуполь, вышла за харизматичного, «делового» человека из порта. В каком-то смысле, счастье длилось недолго: Оксана родителей своих не помнила, лишь на кладбище с бабушкой ходила к их могиле, гладила летнюю фотографию и шептала о школьных новостях, чтобы хотя бы так они слышали её.
Когда Оксане исполнилось шестнадцать, бабушка раскрыла правду:
Бандит твой отец был, доченька! Сам погиб и маму твою за собой утащил. Люди говорят, что собой прикрыл, когда пришли за ним… Может, и правда любил, кто теперь разберёт. Ты всё, что осталось от тех двоих…
С тех пор Оксана иначе воспринимала приходящих к их дому молчаливых мужчин в кожаных куртках, что оставляли в прихожей конверты в гривнах и исчезали, не спрашивая лишнего. Бабушка денег не тратила берегла. А на выпускной купила внучке в пригороде просторную трехкомнатную квартиру, чтобы было где жизнь начинать заново, с нуля.
Но Оксана с квартиры в центре к бабушке не спешила переезжать, а маленькая, уютная хрущёвка казалась ей родным местом:
Почему не хочешь? бабушка дивилась. Там школу видно из окна, до рынка рукой подать!
Не хочу без тебя! упрямо отвечала Оксана. Либо вместе, либо никак!
Жизнь меняла привычки, когда у Оксаны появилась двоюродная сестра Лариса с двумя детьми. Попросилась пожить в квартире Оксаны:
Оксан, пусти! Нам прописка нужна, а ты всё равно там не живёшь. Я заплачу за свет и коммуналку, детворе садик подобрать нужно! упрашивала Лариса.
Бабушка жёстко возражала:
Нет-нет! Жучка Лариска, улица ей роднее, чем бабушкина теплая квартира! Всех обхитрит, а на шею повиснет!
Но маленьких родственников Оксана оттолкнуть не могла. Дети быстро привыкли: Максим и Лиза облепили Оксану, как котята, и стояли за её спиной, если мать вдруг начинала горячиться: «Тётка не нянька, сопли вытерли быстро!».
Оксана эту доброту считала долгом: разве справедливо, что у одних пусто, а у других есть, где развернуться? Бабушка, хоть и ворчала, сдалась но только условно, строго настаивая: «Родне помогать надо, но не так, чтобы по шею в долгах остаться».
Когда человек сам научится спасать себя, тогда жизнь наладится, рассуждала бабушка. Удочку дай, а не рыбку!
С годами Лариса и её дети стали для Оксаны как родные. А бабушкино место в семейной хронологии оказалось непререкаемым: умела старушка судить, учить, жалеть но и твёрдость проявить вовремя.
Время подкралось внезапно. Оксана мечтала, чтобы бабушка просто жила себе, не спеша, без забот. Но однажды зимой на скользкой тропинке возле поликлиники бабушка поскользнулась, упала и больше не поднялась. Люди шли мимо… Оксана потом себя за это долго корила: не настояла, не сопроводила…
Бабушки не стало через сутки. Лариса приехала поддержать:
Не опускай руки! Бабушка бы не позволила ныть, а только собралась бы и сказала: Мол, вперёд, держись ради детей!
И жизнь снова переменилась: Оксана осталась одна но не сломалась. Позже появился в её жизни Юрий, с которым они прожили несколько лет, родили ещё двоих детей, а потом разбежались без скандала. Юрий нашёл новую любовь, Оксане честно всё сказал и по сей день нянчился с детьми, был им хорошим отцом.
Мы ведь друзья, Оксан? спросил, собирая рюкзак, и на том порешили.
С детьми Юрий не пропадал на выходные забирал, праздники отмечал, помогал деньгами, хоть и не в европейской валюте, а в наших украинских гривнах. Оксана больше не плакала ночами: некогда и незачем.
Вскоре вдруг новое: Лариса внезапно осталась одна с Максимом, Лизой и двумя новорожденными двойняшками Полиной и Ириной. Отец, только услышав о двойне, канул в лету.
Сама не знаю, что делать, Оксан! Лариса заплакала. Куда мне ещё двоих? Квартира-то бабушкина мне не принадлежит, стою опять ни с чем…
Оксана не раздумывала. Она подарила право собственности на ту квартиру Ларисе: Растите, обустраивайтесь, это бы и бабушка поддержала. Свои дети и племянники что тут думать? Вот только не ожидала, что через неделю после выписки из роддома Ларису заберёт болезнь. Сердце подвело, хотя никогда на него не жаловалась.
Так случилось, что четверо оставались теперь на попечении Оксаны. Опека не сразу разрешила мол, много своих, не справится… Оксана не спорила: решение труднейшее, но раз родной человек иначе нельзя. Юрий помогал и с документами, и на суды ездил.
Шестеро, Оксан… Страшно ведь?
Мне страшно, Юра, честно отвечала она, но не могу иначе, понимаешь? Мои они все. Делить ни с кем не стану.
Юрий подбодрял, обещал не бросить: Пусть у тебя сердце за всех болит зато ты будешь знать: никто не остался без крыши и семьи.
Так прожили ещё несколько лет. Всех потихоньку поставили на ноги, вся улица знала: дети Оксаны всегда были опрятны, сыты, ни в чём не нуждались и были счастливы по-настоящему.
Вот однажды, собравшись всей бандой в харьковский зоосад, Оксана вышла во двор как раз в тот миг, когда Варя неслась к ней с грязной кошкой в руках.
Ма! Ты только посмотри, она ведь красивая!
Что тут ответишь? Оксана взяла кошку за загривок, посмотрела, покачала головой и, улыбнувшись, объявила ребятам:
Ну, зоопарк отменяется, господа. У нас свой зверинец! Несём нашу красавицу к ветеринару. Славик, знаешь, где ближайшая клиника?
В тот день они не попали в зоопарк. Но это не испортило выходной. Через месяц кошка отъелась, стала пушистой, принесла в дом новый кусочек радости, а вместе с ним целое море семейного счастья.
Никто этому чуду не удивился: во дворе давно знали простую истину где есть любовь, её никогда не бывает слишком много.
