Чужие стены
Ты, Виталик, в курсе, о чем я сейчас думаю? сказала я, протирая одну и ту же тарелку уже, кажется, в седьмой раз кряду. Вот ведь дожили, даже чайной ложки своей нет! Всё у них, у этих наших квартирователей в комнате. А я теперь ложусь спать у себя, и мысли только: а не слишком ли мы громко хихикаем, в родной-то гостиной телевизор включили? Вдруг помешали.
Виталик зыркнул в окно, на дремлющий питерский двор. Вздохнул с нижних глубин лёгких, как человек, только что поднявший штангу.
Квартиранты, пробурчал он, не разворачиваясь. Мы, Леночка, сами себе гости. Да еще и на собственной кухне.
И в тот же миг, будто кто специально режиссёрствует, из дальней комнаты донёсся тоненький, но бодрый смех девушки, затем густой бас её спутника. Кино, ясное дело, смотрят. В нашей, между прочим, гостиной.
Так мы и сидели: я с несчастной тарелкой напротив мойки, Виталик у окна, а у меня в голове в это время пульсировала только одна мысль как же нас угораздило? Мы уже в собственных стенах воду в туалете побаиваемся сливать не вздрогнет ли, прости господи, современная молодежь? А когда всё так мило начиналось: доброе, семейное, как оно у нас водится.
Помню, какой был август традиционный бабий летний звонок от сестры, галушки с огурцами у плиты, я вся раскраснелась, волосы пушатся на лбу от пара. Телефон звонит, вытираю руки о свой кухонный халат и снимаю трубку.
Алёнушка, привет, весело, но как-то зыбко начинает Ирина (уже подозрительно). Мы с Ирой не потрендим просто так занятая дама, Ростов-стайл, обременена детьми, мы в лучшем случае три раза в год друг друга поздравляем без особых соплей. Слушай, дорогая Помнишь мою старшую, Полину?
Ну конечно помню, отвечаю. Что там с Полей?
Всё прекрасно у нее, просто тьфу-тьфу! Поступила на бюджет в ваш Санкт-Петербург! Представляешь, умница! Только общежитие дают неизвестно когда. Может, только семестр пройдет, а может и дольше Я подумала, и тут она переходит на деликатный войс, а вы ведь вдвоём в трёшке живёте, могли бы Полю временно прописать? Чисто для справок! В деканате нужна бумажка, чтобы зарегистрирована. Жить, конечно, не собирается, уже ищет, где снимать с подругами. Ну так чисто для формы.
В этот момент у меня в голове уже табун бурлаков пошёл: с одной стороны, племянница, человек родной, отличница. С другой временная регистрация, дело тонкое, а Виталик всегда говорил: никого не регистрируем, хоть кто, застрянет потом не отпишешь! Но как отказать сестре? Даже если видимся раз в пятое Пасху.
Ир, так она точно не жить собирается? осторожно уточняю. Нам стариковский покой уже по душе, мы не готовы к лишним квартирантам на ПМЖ.
Ну ты чего, Лёня! заливается она. Ей восемнадцать! Молоденькая, рвётся во взрослую жизнь! С подружками скинулись на съем, а регистрация нужна только для института Сейчас без бумажки вообще человек-невидимка. Так всё строго. Чистая формальность, ты же понимаешь!
Я на всякий случай пробубнила, что с мужем посоветуюсь. Вечером Виталик нахмурился:
Лена очень не хочу. Регистрация это серьёзно. Ты слышала, как люди судятся потом? Ну её.
Да ну тебе, машу рукой, это же не приходящий квартирант, а Полинка, на пару месяцев всего. Справку получит и катится с подружками тусить
Получит фыркнул Виталик. А потом и вещи закинет, и у подружки поругалась вот тут-то и будет жить. Проверено!
Но что делать позвонила обратно Ирине. Стало стыдно: девочка в Питер поступила, мы тут бумажкой перегородились. Поля через пару дней позвонила сама вежливая до зубовного скрежета.
Тётя Лена, здравствуйте! Мама сказала, может быть, вы согласитесь мне помогать? Я уже нашла комнату с девчонками на Владимирском (естественно), но регистрация нужна строго-строго, всё по закону Приехать познакомиться можно?
Ну понятно отказать нереально. Виталик только плечами махнул. Мол, делай, как хочешь, только потом не жалуйся.
Поля приехала длинная, худая, с хвостиком, рюкзак за спиной, улыбка светлая, глаза умные. К встрече приволокла меди банку домашнего, конфет и варенье. Душа поёт воспитанная же!
Чаёк попили, про институт поболтали. Хочет работать на телевидении, репортажи мечтает снимать. Уже сняла малюсенькую комнату на трёх сироток. Показывает фото: кровати шеренгой, уют по-студенчески спартанский. Только регистрацию, говорит, оформим и не мешаю.
Виталик под вечер ворчливый был, но вечер выдержал. Поля тактично исчезла по делам, а через три дня мы вместе потопали в паспортный. Я расписалась, Виталик сдался без боя. Прописали Полю на год. Через неделю позвонила десять раз поблагодарить. Всё, думаю, отделались.
Как бы не так.
Месяц глухо, тишь да гладь. Только смски: «Поздравляю с Днём учителя!» или «Спасибо вам, всё хорошо». Я успокоилась. А потом ноябрь звонок: «Тётя Лена, можно пару дней перекантоваться? В комнате скандал: одна девочка ночью дискотеку устроила, учёбе мешает, мне бы в тишине пожить». Ну что к студенческим горестям мы же сердцем не глухи. Заезжай.
Появилась с рюкзаком, пообещала максимум неделю. Ага, неделю Потом сессия, сняться неудобно, экзамены.
В январе она после Самары вернулась и объявила: подрабатывает теперь в редакции городской газеты, снимается невыгодно, копит на летнюю стажировку в Москву.
Тётя Лена, а можно я у вас ещё малость? За коммуналку плачу, продукты свои покупаю, не обременяю!
Виталик был в возмущении.
Она нам подачку в три тысячи рублей кладёт, а живёт полноценно! Устраивает офис-редакцию в гостиной! кипел он на кухне, закрыв дверь. Это уже не племянница бизнес-вумен!
Я отмалчивалась, в душе понимая, что попались. Привыкли к вежливости, а теперь квартирули как в коммуналке. Вещи Полины расползлись по шкафу, на балконе коробки. В холодильнике йогурты, соевые напитки, немудрёная каша из пакета. Соседка полноценная образовалась.
Мы с Виталиком говорили мало, и то в основном деловым тоном: «Курица осталась?», «Ты соль докупил?».
Поля была почти невидимкой. Но чувство дома уже исчезло. Всё вокруг чуть-чуть чужое.
Однажды вечером я не выдержала:
Поля, ты с поиском квартиры как? Может, уладили с девочками?
Нет, вздыхает. Теперь на другую квартиру присматриваюсь, дорого всё, или транспорт не подходит. Тут мне честно очень удобно: институт близко, район тихий.
Что тут скажешь? Выгнать родную кровинушку? Не смогла.
Потом новая стадия: в мае Поля привела Артёма высокий, модный, фрилансер-программист. «Над проектом по учёбе работаем», моргает. Вечер шумят, смеются, я в своих стенах чувствую себя героиней латиноамериканской мелодрамы: по кухне шаркаю, лишь бы не мешать «детям».
Валентин вернулся, узнал чуть не лопнул.
Всё! Пусть съезжает, августа ждём!
Конечно, ничего! К июню регистрация заканчивалась Поля: «Пожалуйста, продлите, документы в институте требуют! Ещё чуть-чуть!». Ира по телефону вторит: «Леночка, ну что тебе, сложно?»
Продлила я. Счастья от этого никакого. Виктору нервы испортила, себе жизнь.
К осени они окончательно обжились. Артём стал постоянным гостем, носки валяются на батарее, ноутбук по центру гостиной. Как-то Поля заявляет: «Мы тут над учёбой работаем, не мешаем вам!» Хорошо. Только теперь кухня наша резервация, зал их, всё с точностью наоборот.
В ноябре разговор по-взрослому:
Поля, ты ведь обещала съехать. Ты не в гостинице.
Я плачу, ем своё, не у вас на шее, Поля уже в тон молодого предпринимателя. И имею право, у меня тут регистрация.
Вот тут я и поняла бесполезно объяснять. У них теперь юридический схват, права и обязанности, а совесть это чтобы по праздникам вспоминать.
Декабрь был хуже не придумаешь. Новый год встретили с Виталиком вдвоём на кухне, оливье без нарядной ёлки, потому что гостиную уже завоевали кочевники. Поля уехала к родителям, мы даже вздохнули. Но с января всё по-новой.
А весной гром среди ясного неба: «Тётя Лена, Артём переезжает к нам. В общежитии ужас, пусть пока тут. Мы всё равно собираемся жениться».
На кухне у меня рука обмякла, ложка упала.
Виталик едва не взорвал чайник.
Категорически нет! заорал он.
Поля, вся такая спокойная:
Я здесь прописана, это и моя, и ваша квартира. А Артём родственник.
Мы в судебные тяжбы. Участкового вызывали два раза. Артёма, несчастного программиста, то выставляли, то вписывали обратно. Поля выучила законы лучше юриста, и теперь в любой момент может подать встречный иск.
Ира на меня в обиде: предали всю семью, племянницу на улицу гонят, «сама бы в жизни такого не сделала!»
А квартира теперь поле боя. Мы с Виталиком разговариваем шёпотом, чай пьём украдкой. Зал территория молодых. На кухне вечерами сидим, смотрим на наши руки, вдруг состарившиеся лет на десять.
Может нам и правда, Лён, продать и снимать однушку где-нибудь в Купчино? как-то предложил мой муж.
Обидно, конечно, вздохнула я. Проще, зато спокойней.
Из зала смех, телек орёт на тучищу децибелов. А у меня в голове только гул пустоты и усталость. Как же так получилось? Где мы промахнулись, когда хотели сделать «по-семейному»?
Наверное, там и промахнулись, где со всей душой верили в порядочность и благодарность. А в России, как показывает жизненный опыт, приходится быть ещё и немножко юристом.
В эту ночь я лежала в полумраке и думала: дом, когда в нём уже никто не рад становится квартирой. И мы с Виталиком в этом доме теперь словно квартиросъемщики, которых забыли официально выгнать.
И всё, что хочется один маленький угол, только наш, где можно быть по-настоящему дома.
За окном скрипел мартовский ветер. А у нас на кухне остывал чай. И я знала, что утром эта пьеса начнётся сначала: Поля, Артём, гости, смех, чужие слова за стенкой. А мы мы будем жить дальше. Потому что что ещё делать?
