Изменила я мужа и, знаете, не жалею ни капельки. Не подумайте, что это было под влиянием слезливой мелодрамы или любовного приключения где-нибудь на курорте под высоким небом. Ничего подобного изменила я ему среди будней, между молочными отдела́ми и стиркой, в такой причесанной жизни, что от ровности уже зубы сводило.
Помню этот момент до сих пор будто выключили меня из собственной жизни. Субботнее утро, яичница, радио фоном, а муж мой Павел с газетой, уткнулся в полосу, будто там фазан из «Охоты и рыбалки» сбежал. Соли? спрашивает, даже не поднимая глаз. Я ему подаю, мы пальцами даже не притрагиваемся тепло между нами только у батареи.
На секунду взглянула на нас со стороны: два отличника семейного быта, у которых всё расписано по минутам, а кто там сидит напротив загадка с российским акцентом. Сыновья уже давно в самостоятельном плавании, собака Бублик спит крепче нашего брака, календарь висит чистый, будто свежая страница. В холодильнике стратегический запас еды, счета оплачены, порядок полный только меня за этим всем словно нет.
Пыталась, не думайте. Разговаривала с Павлом, звала на прогулки по набережной, кино, хоть бы вырваться в Нижний и попробовать что-нибудь необычное, где никто нас не узнает. Павел всё кивал: После квартального отчёта, у меня проект. После праздников, вот когда всё устаканится. После отпуска, народ вернётся. В эти его вечные после я успела поправиться на три кило молчания и похудеть душой.
Женю я нет, не донельзя, просто обычная женщина. И тут встретила Сергея инструктора по плаванию в местном спортклубе в Самаре. Возраст у Серёги уже не коньяк, но спина крепкая работает с тем, что есть. Сначала поправлял мне кисть Пальцы держите лодочкой потом спрашивал, как у меня с дыханием, а я вдруг впервые за много лет почувствовала себя видимой, не объектом еженедельных закупок и сушёных рубашек, а настоящей женщиной.
Я ему такие вещи рассказывала, что обычно только в секретные дневники записывают, чтобы не забыть. Про бессонницу, про любимую чашку с трещиной, про то, как забавно жутко становится иногда вечером, когда вдруг в квартире абсолютная тишина. Он слушал внимательно, смеялся там, где надо не обесценивал, а будто распутывал внутри клубок.
Всё это не вспыхнуло одномоментно, как фейерверк. Сначала кофе после тренировки, потом совместный круг вокруг парка у Голубого озера: Погода прохладная, не простынем. Потом вечерняя смс: Не забудь выпить воды, а то сведёт ногу. Мелочь, а приятно.
Я думала ну, этап. Можно затормозить, закрыть, забыть. Но в один день пришла домой, а Павел бросил через плечо: Суп в кастрюле. И я тогда поняла если сейчас не выбегу, захлебнусь этим супом и пустотой.
У Серёги дома пахло мылом и травой с кроссовок. Сели мы рядом, как два человека, которые вроде хотят что-то сказать, да страшно. Он первый дотронулся до моей руки. И не было ни молний, ни бурь скорее облегчение, как после долгого ныряния на глубину. Поцеловал меня. Мир не перевернулся. Но моё тело вспомнило, что оно живое. Не буду приукрашивать было хорошо. Осторожно, по-настоящему, очень по мне.
Вина? Конечно, была. Первую ночь снились все российские свадьбы мира наперебой, обручальные кольца, и папа с укором: «Обещала ведь!» Встала утром и, впервые за несколько лет, пошла на пробежку, хотя кроссовки едва нашла.
Сердце колотилось, совесть считала шаги. По пути купила свежие булки, принесла мужу на стол. Павел скользнул взглядом: Выспалась? спросил, снова не поднимая глаз. Да, соврала я, и как видите, не умерла.
Я не жалею. Даже если слышу в голове армии осуждающих: Брак не развалина, это крепость! Может, так и есть, но в наших стенах сквозняки гуляли давно.
Сергей не был кувалдой. Скорее маленькой настольной лампочкой, которая освещает в шкафу забытый угол. Я вдруг увидела, как остро нуждаюсь в тепле, внимании, в обычном человеческом взгляде, который не пролетает через меня, будто я призрак на совещании.
Вы спросите: А за что ж не попробовала спасти свой брак? Пробовала. И боролась, сколько хватило сил. Павел не плохой человек. Просто очень уставший, слишком привыкший к тому, что я где-то фоном. Пыталась разговоры заводить уходит в шутки. Советую терапию машет рукой, Американщина. Говорю: Мне плохо, Снова что ли? и этим «снова» как будто выключает меня.
Сказала ли я ему про измену? Нет. Трусливо? Может быть. Но не всегда ведь правда тонкий скальпель. Иногда отбойный молоток, размазывающий всё. Всё, конечно, не бесплатно: вот муж в последнее время поглядывает пристальнее.
Ставит вопросы: Поздно вернёшься? Слушает, нюхает: Ты новый парфюм купила? А я вдруг вспоминаю того Пашку, с которым могла всю ночь болтать на кухне под чёрный хлеб и Анапа Вайн за 300 гривен. И тут начинается паника: выбор уже не теоретический.
Сергей сказал: Реши сама. Ты никому ничего не должна. Просто будь там, где действительно хочешь. Не настаивал. Дал мне время. Время, как назло, тикает прямо в сердце. С Сергеем я оживаю, дома слышу шум всех прожитых с Павлом лет. Ведь измена не сжигает историю, она продувает там, где были трещины.
Не жалею: то, что случилось, разбудило меня. Мне это дало понять нежность не роскошь, а воздух. Можно иметь в шкафу утюженные рубашки, а внутри ледяной сквозняк. Не жалею больше не хочу не прикасаться к жизни.
А что дальше? Сижу вечером с двумя конвертами. В одном билеты на выходные в Одессу с Сергеем, которые он купил если осмелишься. В другом бронь на ужин в том самом ресторане в Киеве, куда мы с мужем ходили на годовщины. Две тропы на одной московской улице. Два мира, не влезающие в моё сердце.
Когда закрываю глаза, слышу сразу две правды. Первая: Ты имеешь право на счастье, если хватит смелости. Вторая: Ты не переживёшь вторую измену, если жизнь снова тебя подведёт. Вот этого и боюсь больше всего.
Не осуждения, не сплетен. А того, что опять останусь одной муж уйдёт или Сергей, а я уже знаю теперь, что такое жить по-настоящему. Второй раз, может, не выдержу.
Не прошу оправдания. Просто говорю вслух ведь многие женщины себе в подушку это шепчут: можно любить кого-то, а себя предавать, откладывая жизнь на потом. Я себя, наконец, обняла. А что делать со всем остальным пока не решила.
А вы бы как поступили на моём месте?
