Свободна. Точка.
Сижу я, представляешь, за этим маленьким столиком в офисе, в одной из тех типичных «коробок» нашего питерского колл-центра стены холодные, свет люминесцентный, всё какое-то однообразное. Надо мною мерное жужжание кондиционера и голоса коллег, а передо мной Вера. Вот честно, Вера тут вообще как белая ворона: смотрит на мир огромными открытыми глазами, вся такая тонкая, светлая, будто не отсюда. Не по этому месту она, по звонкам должникам да спискам по просрочкам.
Ты никогда не задумывалась, что тебе тесно здесь? Ты же, Вера, такая умная, яркая а сидишь тут, обзваниваешь неплательщиков, не выдержала я, наконец, оторвала взгляд от чашки кофе и посмотрела прямо на неё. Хотелось понять как она всё это выносит, хоть раз была бы злой или просто раздражённой.
Вера чуть наклонила голову, явно удивлённая моим вопросом, но улыбнулась спокойно, тепло:
Всё это лишь временно. Тут, в Москве, у меня ни квартиры, ни родных. Приехала с двумя чемоданами и надеждой, что смогу всё изменить.
У неё голос такой ровный был, будто давно устаканилось это внутри, ни горечи, ни обиды. Похоже, ей не раз задавали подобный вопрос, и она уже спокойно каждое слово выкатывает наружу.
Я поводила пальцем по ободку чашки ну интересно же, что может заставить человека, вроде неё, вдруг рвануть в чужой город и всё начать заново?
А почему ты всё бросила? Как так решилась? спрашиваю, автоматически приглушая голос.
В этот момент у Веры будто что-то в глазах поменялось напряжение, но она снова попыталась улыбнуться. Я сразу поняла: переборщила с прямотой.
Извини, можешь не отвечать… Просто если вдруг помощь понадобится или совет не стесняйся, спрашивай. Я почеловечески всегда помогу, добавляю, чтобы хоть как-то смягчить неловкость.
Вера посмотрела благодарно, кивнула. Я за это её и уважаю она за моими резкими словами разглядела неравнодушие. Да я и правда часто грубовата, но стараюсь подоброму.
Ну, дальше день по привычной колее покатил, а у Веры за компом то и дело взгляд стеклянный по лицу видно: воспоминания накатывают нехорошие. Кто-то сказал бы: «О, глянь, зависла», а я поняла ей больно, и она просто держится изо всех сил.
*****************
Вере только-только исполнилось восемнадцать ну, ещё совсем девчонка. Всё казалось: вот-вот школа закончится и начнётся настоящая, взрослая жизнь. Мечтала она, что поступит куда захочет, что друзей найдёт новых, что у неё наконец-то будет выбор. И тут однажды всё перевернулось.
В тот день мама её Галина Васильевна была прямо не в своей тарелке: каждые пять минут косясь на часы, в сотый раз протирала стол и куриный бульон на плите помешивала, как будто весь город в гости ждёт. Дверной звонок только прозвучал она, как электровеник, к двери.
Заходит Артём как бы ухажёр, сын знакомых, в шикарном костюме, при дорогих часах, с таким видом: «Я тут хозяин». Сначала вроде бы вежливый, информированный, говорит красиво всё про экономику да политику, цитаты то откуда, то отсюда, прям энциклопедия. Но чем дольше слушаешь тем лучше понимаешь: этот тип всё делает ради впечатления, чтобы показать, какой он «звезда» на фоне обычных людей, даже не стесняясь язвить про общих знакомых.
Мама сияет смотри, мол, какой парень! Её глаза будто кричат: «Вера, вот какой перспективный жених!» А у самой Веры внутри всё протестует: кто позволил решать за неё? Почему с ней никто даже не посоветовался? Подозвала маму взглядом: мол, скажи, что это просто гость, просто посидеть? Но у мамы на лице ни намёка на сомнения: всё уже решено.
Воруются у неё мечты с самого детства. Хочет она записаться в музыкалку мама отправляет на фигурное катание. Подружка у ней, Оля, шутница, добрая, но «Не общайся, не твоего круга!» Хотела Вера быть юристом, но, конечно, мама решила: «Ты пойдёшь в педагогический тебе же потом детей растить». Шага вправо нельзя, шага влево тоже.
Вот так и жила, привыкла уже к этому давлению, только обиды прятала глубоко-долго, лишь изредка они наружу пробивались, когда всё уж совсем невмоготу.
Когда после ужина Артём ушёл, в Вере прямо разорвалось что-то. Начала она с мамой спорить как могла, дрожащим голосом:
Почему, мама, ты постоянно решаешь за меня? Почему даже не спрашиваешь, чего я сама хочу?!
Галина Васильевна только руки на груди сложила:
Ты ещё не понимаешь, что к чему! Я о тебе забочусь, а ты себя ведёшь недостойно.
Слово за слово, Вера разозлилась даже кружку со стола кинула! Но и это не помогло. Для мамы всё просто есть её план, и всем его исполнять.
С утра Вера вообще в шоке: будильника на тумбочке нет, ноутбук куда-то пропал. Вышла из комнаты а мама ей навстречу: «Всё убрала пока не одумаешься, ни телефона, ни компьютера. Иди сквозь себя думай». Заперла дочку в комнате, оставив только стол и кровать. Еда через дверь раз в день хоть и не голодная смерть, но тюрячка, по-другому не скажешь.
Сидит, дни считает, по стене пальцем водит, чтото себе бормочет. И вот как-то приходит мать и без выражения спрашивает:
Ты теперь готова делать всё, как надо?
Вера кивает уже всё равно, только бы эта тюрьма закончилась.
Потом подготовка к свадьбе с Артёмом. Всё по кругу: платья, кафе, список гостей. Вера будто во сне, с каждым днём всё больше чувствует: это неправильно, это не её жизнь.
Но тут выяснилось: она беременна. Ни планов, ни радости только чёрная пустота и чувство вины перед собой. Как теперь сказать маме, что ни за что не хочет жить с Артёмом? Он, между прочим, вообще не в курсе необходимой поддержки от него ноль.
Вера долго ходила кругами, то с чужими историями сравнивает, то придумывает, как улизнуть: «Вот у знакомой Маша муж бизнесом занимается А Лена за врача замуж вышла, живут хорошо, не торопят ни с чем» Как бы намекала: хорошо бы не спешить.
Мама становится чуть мягче. «Ладно, говорит, отложим свадьбу после обучения». Вера вздохнула с облегчением, но, увы, ненадолго.
Беременность перевесила всё тут мама взяла инициативу в свои руки: «Собирайтесь с Артёмом жить вместе, препятствий нет, а свадьба вопрос времени». Всё, на этом любые увертки закончились.
Вера поняла ждать больше нельзя, нужно уезжать. Обратилась в частную клинику в другом районе (у нас же все всё друг о друге знают!). Доктор строгий, без лишних вопросов:
Вы уверены?
Уверена, хочу сделать аборт, твёрдо отвечает Вера и получает нужные направления.
Казалось, она всё спланировала, но тут на неё как снег на голову узнаёт: врач мама знает! Срочно, хоть сейчас надо исчезать. В панике собирает вещи в чемодан, хватает, что есть, берёт всю свою наличку гривны, копившиеся месяцами, и, на цыпочках, пока мать в комнате, выскальзывает к двери.
Позвонила такси, по дороге к аэропорту сердце стучит так, что трудно выдохнуть. Вылет ближайший Одесса, билет стоил дороже, чем рассчитывала, но зато шанс спастись. В салоне самолета всё будто во сне: люди, объявления, свет, а у неё в голове только одно свобода.
Как только самолёт притормозил в аэропорту Одессы, смотрит на телефон двадцать пропущенных, подряд отчаянные сообщения от мамы: «Где ты? Почему отключена? Как ты могла?» И последнее ледяное: «Я оформила заявление в ЗАГС, свадьба через две недели. Не вздумай прятаться обязана быть!»
Вера не сдержалась, только горько усмехнулась. Пишет ответ: «Никогда! Я больше не твоя собственность. Я свободна!» и отключает телефон, вытаскивает сим-карту. Прямо тут, за углом аэропорта, выбрасывает её в мусорку. Всё назад дороги нет.
По городу ходит осторожно, взгляд втягивает конечно, страшно не по-детски. Вот гостиница, попросила комнату на трое суток, заплатила наперёд гривны, конечно, с трудом наскребла. Комната маленькая, зато наконецто можно выдохнуть.
За пару дней нашла через агентство скромную однушку на Хаджибеевской, хозяйка женщина добрая, платежа вперёд хватает. Сразу в голову: где работать? Обошла кучу кафешек, магазинов с доской объявлений звонит в один колл-центр, где брали с любой пропиской и платили более-менее.
Когда обжилась, первым делом пошла в ближайший отдел полиции:
Я не пропала просто немного скрываюсь от матери, она меня слишком сильно держит под замком, объясняет, показывая паспорт. Я уехала по своей воле.
Полицейский посмотрел документы, успокоился:
Всё, если будут приходить запросы подтвердим, что вы в порядке.
Так и стала Вера жить по-новому: каждое утро завтрак чай с бутербродом, потом работа, вечером магазин, иногда сериал, иногда книга из обменника на углу. По выходным идёт гулять вдоль моря ничего особенного, но совершенно своё, настоящее.
Да, иногда тоска накатывала: по бывшим подругам, по привычному дому, даже по вечному контролю и этим вечным маминым наставлениям. Но стоило посмотреть на улицу, вдохнуть одесский воздух и вспомнить эта жизнь теперь принадлежит только ей. Даже если пока здесь только начало и тяжело, главное это шаг уже не для кого-то, а для себя.
