Найти виноватого оказалось делом непростым. Дети, торопясь на озеро, забыли закрыть клетку с попугаем. Бабушка, вернувшись из магазина, как обычно, распахнула настежь окно. В итоге, когда вечером заметили пропажу Гавриилы, стало ясно, что наш красавец-амазон испарился неизвестно куда. Три дня и три ночи мы с мужем, позабыв про все дела, бегали по всему садовому товариществу в поисках потерянного питомца. Все было напрасно. Гавриилу никто не видел. Дети текли слезами, бабушка только тяжело вздыхала и причитала, а мы с мужем ругались сначала на одних, потом на других.
На нашу собаку, эрдельтерьера Дэзи, в те дни «спустить» кого-то тоже было невозможно. Дэзи была в глубокой меланхолии. Она оживлялась только тогда, когда кто-то звонил в дверь бросалась в коридор с заливистым лаем, потом резко затихала, осознав, что ее голос звучит одиноко, и, тоскливо обернувшись, плелась обратно на свой коврик. Четыре года в нашем доме гостей встречали дружно и собака, и попугай. Гавриила лаял так мастерски, что временами казалось: он умеет это делать даже лучше самой Дэзи.
Лай был первым, чему Гавриила научился среди людей. Еще зеленым птенцом наш питомец терроризировал этим кошку Маркизу. Подкрадется к свернувшейся клубочком Маркизе, да как залает прямо ей в ухо. Кошка подскакивала с громким «мяууу!», на ее вопли прибегала Дэзи и в доме начиналась неразбериха.
Маркиза терпела Гавриилу стойко, хотя казалось, что иной раз терпению приходил конец. Дэзи же любила попугая искренне, по-настоящему. Этот бездельник мог усесться у нее на голове в прямом смысле а потом устраивать ей нотации. Долго, с бабушкиной интонацией, твердить:
Кто кашу доедать будет?
Выдержав театральную паузу, добавлял укоризненно:
У нас, между прочим, свиней нет!
Дэзи на попугаиные речи реагировала примерно как дети на мамины нравоучения то есть никак. Когда Гавриила становился особенно нудным, она мягко его стаскивала, слегка подтолкнув языком под хвост.
Исчезновение Гавриилы стало настоящей трагедией для всех домашних, кроме, пожалуй, Маркизы. Спустя пару недель мы почти смирились с мыслью, что болтун исчез навсегда. Но тут по даче начали ходить слухи: в стае ворон, что обносит соседские садовые участки, появилась ярко-зеленая ворона с красной «физиономией». Эта наглец не просто каркал, а умел по-собачьи лаять, а иногда даже ругался по-человечески. Последний момент сильно расстроил нашу семью конечно, слова те все слышали, но в доме вслух почти не произносили. Однако подумав, что на свободе Гавриила мог нахвататься крепких слов, мы снова начали его поиски.
Удача улыбнулась нам дней через десять. Я, присев возле клумбы, внезапно услышала знакомое:
Ну что, мамаша?
На вишне, окруженной черными пернатыми приятелями, лакомящимися ягодами, сидел мой попугай.
Гавриила, иди ко мне, давай домой… Мама соскучилась, и папа, и Лиза с Димой, и Дэзи… Иди скорей!
Я медленно потянулась к ветке, но не успела дотронуться как вождь местной шайки, попугай прохрипел председательским голосом:
Эх, шалуны, дети рыбака!
И с остальными птицами улетел.
С вольной жизнью Гавриила не спешил расставаться до самых холодов. Иногда появлялся недалеко от дома философски переговаривался с местными галками и на уговоры возвращаться не поддавался. А потом, ближе к ноябрю, его стали видеть одного. Он прилетал во двор, сидел на деревьях или на заборе невеселый, нахохленный, но в руки не шел.
Тогда мы пустили в ход тяжелую артиллерию Дэзи. Что она ему наговорила мне неведомо, но в тот вечер Гавриила гордо въехал в дом сидя верхом на рыжей собаке. Так наша история и закончилась, а в душе засел особый покой: семейство снова было в сборе.
