Он брёл по ночному Киеву, покачиваясь после изрядной дозы водки. Куда он шёл не важно, ноги и так приведут домой, город родной. Он был занят своим громко философствовал, не заботясь о том, кто услышит:
Почему у меня всё вот так? Двадцать семь у друзей дети уже в первый класс ходят, а меня все девушки бросают месяца через два Это ещё если повезёт. Я что, грубый? Да какой я грубый Хотя, да, бывает. Мужику так и надо, усмехнулся Никита. Если что у меня и получается так это бизнес. До гривневого миллионера мне далеко, но на приличную жизнь хватает.
Вдруг остановился, схватился за голову, сквозь пальцы полились слёзы:
Сколько гривен отдал этому дохтору А в итоге: «Не могу помочь. Вот адрес крутого специалиста в столице. Но и он, думаю, сделать ничего не сможет». А я, может, и поеду к нему завтра.
Он подошёл к мосту, устремил взгляд на чёрную гладь Днепра:
Может, прыгнуть, а? Глубоко тут сразу на дно, глянул вниз и вздрогнул. Нет, не хочу. Холодно И Сократа кормить надо. Пойду домой.
Шёл по мосту и вдруг увидел на середине стоит женщина, совсем юная, на груди рюкзак, а в рюкзаке маленький ребёнок. Она смотрела вниз и уже полезла на перила. Встала, раскинула руки Никита, не помня себя, кинулся и в последний момент перехватил её за талию, прижал крепко, и они упали прямо на пыльный асфальт. Ребёнок сразу начал плакать.
Ты совсем с ума сошла?! выдохнул Никита, тут же протрезвев.
Чего тебе надо? Зачем ты лезешь? взвизгнула девушка и разрыдалась.
Мне показалось, помирать тебе рано. Он кивнул на малыша. А ему тем более. Всё, вставай и иди домой, к мужу или матери! Кто у тебя там?
Нет у меня ни мужа, ни матери, ни дома. Никого!
Вот и напасть Никита помог ей подняться. Ладно, пойдём.
Я с тобой не пойду! А если ты маньяк?
Утонуть всегда успеешь. А с маньяком страшно? хмыкнул он и потянул за руку. Идём.
***
Они бродили по ночному городу, ребёнок всё плакал. В какой-то момент Никита вскипел:
Чем он у тебя так рыдает?
Голодный он, женщина крепче прижала малыша.
Так накорми молоком.
Ни молока у меня, ни копейки гривен.
И ума, видимо, тоже, огляделся он. Вон там ночной магазин, идём за молоком.
***
Кассирша и охранник пристально следили за ними, но Никита взял корзину, махнул девушке:
Давай, показывай, где у вас молоко?
Вон там, кивнула кассирша.
Бери, какое надо! скомандовал он.
Вот это, девушка взяла маленький пакет.
Побольше возьми! Сколько надо, столько и бери. Ещё что?
Памперсы нужны.
Это что?
Вон там, она чуть улыбнулась.
Хватай. Салфетки будешь брать влажные?
Буду.
У кассы Никита протянул карту.
Только наличные, отрезала кассирша.
Он достал мятую пачку пятисотгривневок, передал одну.
Сдачи нет, ответила кассирша.
Давай на сдачу вот тот шоколад, раздражённо ткнул в витрину.
***
В квартире девушка огляделась, удивлённо присвистнула. Хозяин снял ботинки, бросился к холодильнику, отломил кусок судака, бросил наглому коту, потом выпил с жадностью стакан сока. Вернулся к гостье:
Переночуешь в этой комнате, тыкал пальцем, показывая: кухня, туалет, ванна. Я спать.
Собрался уходить, оглянулся:
Тебя как зовут?
Алина.
А меня Никита.
***
«Не похож он на маньяка» подумала Алина, зашла на кухню, поставила чайник. «Дура я, чуть с моста не прыгнула. Если бы не этот чудак Что бы я с Русланчиком делала ночью на холоде? Замёрзли бы. Завтра всё равно выгонит, но хоть сегодня в тепле».
Чайник закипел, она бросилась в комнату, положила сына на кровать, достала пузырёк, промыла его, налила молока, развела кипятком. Малыш выпил жадно, сразу начал засыпать. Быстро протёрла его салфеткой, надела памперс. Он заснул.
Сходила в ванную, умылась, потом вернулась и вдруг осознала, как голодна. Открыла холодильник, схватила кусок колбасы и зажевала. Обрезала хлеба, сыра. Когда насытилась, стало стыдно. Моторно махнула рукой, легла рядом с сыном и тут же уснула.
***
Утром раза два за ночь вставала, кормила сына: восемь месяцев вечный голод! Слышала ночью, как хозяин ходил на кухню. Сейчас он уже был там.
«Пора уходить», осторожно выбралась, чтобы не разбудить сына. «Долго хорошее не длится»
Он что-то возился у плиты. Она быстро умылась, вошла на кухню.
Садись! подтолкнул Никита стул. Яичницу сейчас приготовлю.
Отдохни лучше, мягко отстранила она его. Достала зелень, нашинковала и посыпала яичницу, тщательно вымыла стаканы, заварила кофе.
Он весь завтрак разговаривал по телефону: то приказывал, то ругался. Казалось, что на Алину и не обращает внимания. Поел молча, выпил кофе, поднялся.
Она напряглась, затаила дыхание:
«Сейчас выгонит»
Алина, слушай внимательно. Я уеду на неделю. Главное покорми Сократа, кота. Только сразу говорю, «вискасом» не кормить! Ему рыбу и мясо. В мой кабинет не ходить, а в остальных комнатах что хочешь делай.
Из спальни донёсся крик, Алина метнулась туда, посмотрела на Никиту.
Иди, иди, кивнул он.
Через несколько минут она вышла с ребёнком. На столе лежали пятисотгривневые купюры.
Хватит тебе на неделю, сказал он, Я пошёл.
Он уже взялся за ручку двери, как вдруг малыш потянул к нему руки и, как показалось Никите, попытался сказать «па-па». Это защемило что-то в груди ведь своих детей у Никиты не будет никогда.
Алина, дай я подержу его, неожиданно даже для себя попросил он.
Подержи, улыбнулась она, отдавая сына. Ты раньше детей не держал?
Нет
Вот так вот держи!
Малыш радостно захохотал, махал ручонками, а у Никиты защипало сердце.
«У меня никогда не будет сына», лицо его омрачилось, он осторожно вернул ребёнка Алине и ушёл.
***
Шёл домой настроение скверное. И этот столичный профессор подтвердил: детей у него не будет. А зачем тогда всё это: квартира в центре Киева, пачки гривен, джип? Мужчина должен для семьи жить и зарабатывать. А у него кругом пусто.
С хмурым лицом вошёл в квартиру Чистота, порядок. На лице Алины неловкая улыбка.
Па-па! раздался радостный голосок.
Сумка с вещами с грохотом упала на пол, а Никита невольно протянул руки к малышу.
