ПОСЛЕДНИЙ ЛУЧ
На заведующую терапевтическим отделением обращают внимание все: мужчины смотрят с интересом, женщины с лёгкой завистью. Ей, стройной и черноглазой, белый халат очень к лицу. Волосы она аккуратно убирает в пучок, а крахмальная шапочка на голове придаёт ей немного роста. Может, набойки на каблуках подходящие, а может, благодаря мягкой походке, но тихий стук её туфель по коридору никогда не раздражает. Выглядит она на сорок пять, но никто из сотрудников больницы не знает точно, сколько ей лет. К строгой и принципиальной Дине Ивановне Смирновой чувствуют уважительный страх и коллеги, и пациенты.
Некоторые мужчины, попадая в её отделение, пытались завоевать её внимание: приглашали на прогулки, приносили конфеты и цветы. Но встречаясь с её твёрдым взглядом, терялись и отступали. О Дине ходят разные слухи: мол, когда-то страдала от несчастной любви, муж погиб то ли в морском походе, то ли на Северном Кавказе, а ребёнка так и не завела Никто не знает, что из этого правда, а что просто злые разговоры.
Единственное, что точно известно живёт Смирнова одна, ни с кем не заводит дружбы. Но злой её бы никто не назвал.
В юности она без оглядки влюбилась в однокурсника, красавца Игоря Смирнова. Не могла дышать без него. Но Игоря угнетала её беззаветная преданность: он ушёл к другой девушке. С тех пор Дина никого не подпускала к себе. Возможно, до сих пор хранит чувства к Игорю, или просто опасается новых разочарований.
Сейчас Дина Ивановна стоит возле сестринского поста:
Вера, дайте мне карту Петрова из пятой палаты. Надо выписку оформить к завтрашнему дню.
С бумагами у груди она возвращается в свой кабинет.
«Мужчина поправился. Теперь всё зависит только от его желания выздоравливать, от внутренних ресурсов… не знаю, когда ещё увидимся», думает она, механически заполняя выписную форму с анализами, назначениями, результатами обследований.
Остаётся полчаса до конца смены. Дина выходит, закрывает кабинет, останавливается. В конце коридора стоит женщина, тихо говорит по мобильному, отвернувшись к окну. До уха Дины доносится:
Нет, не умер. Жив-здоров. Не переживай. Я сказала ему Да, всё Думаешь, не понял? Ладно, вечером обсудим.
Женщина кладёт телефон, быстро уходит к лестнице.
Дина Ивановна заходит в пятую палату. В другой ситуации, заметив пустые кровати, сделала бы замечание о вреде курения, но тут замечает напряжённую фигуру мужчины у окна и молчит.
Иван Александрович, завтра
Он медленно оборачивается, в глазах боль и усталость. Дина запинается.
Что с вами? она присаживается на край койки. Беспокоит что-то?
Не выписывайте меня, пожалуйста Мне некуда идти еле выдавливает он.
Да занято его место. Жена другого привела, вдруг вмешивается пожилой сосед. Прямо сказала: «Всё, финита, я теперь другому принадлежу». А Ивану на улицу, извините.
Правда?.. тихо переспрашивает Дина.
До неё доходит, что речь явно о том разговоре у окна. Жена надеялась, что муж не выйдет из больницы, а раз выжил место ему уже не дома.
Иван Александрович, крупный мужчина за пятьдесят, с коротко подстриженными седыми волосами, лежит, отвернувшись, смотрит в серое окно.
Дина тоже бросает взгляд на апрельскую улицу. Почва сырая, на ветках едва появились набухшие почки, а небо опять грозит снегом солнца нет.
Совсем не к кому? Друзья, дети? сочувственно спрашивает она.
Все с семьями. Переночевать можно, но постоянно неловко в моём возрасте по чужим углам мыкаться. Знал, что жена себе кого-то нашла, думал перебесится
Иван Александрович, палату держать за вами не могу, койки нужны, тихо говорит она. Но знаете что?.. У меня есть домик в деревне, километрах в восьмидесяти от города. Дорога хорошая, дом крепкий, но требует ухода. Никто давно не жил. Завтра принесу ключи и расскажу, как добраться. Она резко выходит, не давая мужчине даже возразить.
Вот это да! восхищённо шепчет сосед. Смирнова строгая, а человечность вон какая Не вздумай отказаться, Иван, твоя бывшая и мизинца её не стоит.
Когда май зацвёл яблонями, воздух стал тёплым. В воскресенье Дина села в синюю «Ладу» и поехала навестить постояльца. Она удивилась: дом покрашен голубой краской, крыша подлатана, на крыльце новая ступенька. Во дворе уже нет уныния. Навстречу выходит Иван Александрович в футболке, джинсах, босиком и выглядит моложе загорелый, уверенный.
Здравствуйте, как обживаетесь? Не обижают?
Да кому тут обижать… Три старушки рады, что появился мужчина. А дачники свои дела делают, до меня дела нет.
Деревенский воздух явно на пользу. А работа?
Работа… раньше был в армии, а потом охранником. Теперь вот пенсия, в рублях хватает.
Ну, покажите, что и как устроили, она закрывает машину.
Растерялся Пройдёмте, открывает двери Иван.
В доме чисто, на полу яркие половики, солнце играет светом через кружевные занавески, на окнах герань в горшках, старые часы приятно тикают.
Герань от соседки Валентины, уютнее с ней, немного смущается Иван.
А чем так пахнет?
Я щи в печи сварил, картошки испёк. Может, попробуете? Соседки научили сначала всё не так выходило…
Дина впервые расслабляется, воспоминания о бабушке, маме, о лете наполняют душу. С этой избой связано детство. Продать не смогла, а приезжать не было сил. Дом остался после дедушки с бабушкой потом мама. Теперь и мамы нет
Она вспоминает, как привозили зимой из деревни банки с огурцами, вареньем, грибами… Согревались за городским столом, вспоминая лето.
Голос Ивана отвлекает от мыслей:
Скажите, сколько мне можно тут оставаться? Может, вы хотите, чтобы я уехал?
Живите, сколько хотите. Я давно тут не была, всё равно за домом не смотрю. Навещу ещё, если не против. Сейчас тут как было у мамы уютно. А я не умею и не хочу возиться, тихо говорит Дина.
Я же вам продукты привезла! вдруг вспоминает, выбегает к машине.
Иван тяжело выдыхает. Сейчас впервые увидел её не в халате легкое платье, волосы распущены, выглядит моложе. Впервые почувствовал, как ему дорог этот дом и его хозяйка.
Дина возвращается только на закате. В доме уже пахнет жареной картошкой.
Она уходит уже на сумерках, а в доме долго держится её запах. Всё напоминает об этой женщине. Иван чувствует, как сердце наполняется новым благодарен жене, что выгнала. Всю ночь ворочается, перебирая в мыслях её слова, жесты
Проходит два месяца. Дина снова приезжает, с гостинцами и новой удочкой. Иван починил забор, рассказывает, что к нему ходят одинокие соседки просить помочь: кто починить крышу, кто выкопать картошку. Платят молоком, яйцами, сметаной.
Дом будто гордится новым хозяином, наличники свежевыкрашены.
Зимой угощу вас солёными огурцами, смеётся Иван. Дина замечает: он совсем помолодел, мышцы, уверенная осанка, живот ушёл. Дина смущается под его внимательным взглядом.
Солнце уже низко падает за лес. Иван вдруг встаёт, выходит во двор. Дина замечает, что его долго нет, выходит, ищет на огороде он сидит, опершись на изгородь.
Иван! она бросается к нему.
Быстро нащупывает пульс, бежит к машине за аптечкой, возвращается с водой. Дает таблетку, помогает напиться.
Через пятнадцать минут он приходит в себя, она помогает ему лечь.
На солнце перегрелся Хотел к отъезду угостить вас огурцами Останься, робко просит Иван и впервые переходит на «ты».
Дина стоит рядом, раздумывая. Иван прижимается головой к её животу, тихо стонет.
Так и бывает счастье. Ждёшь, зовёшь, ищешь: не заблудилось ли оно по дороге, может, не в ту сторону пошло… Привыкла жить одна, без предательств и страхов потерь. А вдруг дорога твоя пересекается с другой. Идёте дальше вместе.
А любовь? Она бывает разной. В молодости горячей, вспыхивающей. Со временем тихой, домашней, как последний луч заходящего за лес солнца.
