Дедушки больше нет
Ксюша только что вернулась из командировки в Питер. Не успела она даже ботинки снять, как тут же зазвонил телефон высветилась мама.
Голос у Светланы Аркадьевны был какой-то тревожный, но Ксюша решила, что это ей после поезда мерещится с какими нервами не бывает.
Ксюшенька, ты уже дома? с надеждой в голосе, словно сама домой возвращалась на Невский проспект.
Привет, мам. Захожу только что. Самой бы ноги до кресла донести, спать хочется жуть. Чего звонишь, что-то стряслось?
Это хорошо Главное, что дома
Ксюша почувствовала: мама сейчас наверняка собирается рассказать что-то такое, что даже язык не поворачивается сразу выдать. Либо не знает, с какого конца начать, либо настраивается. Опыт подсказывал точно сплетни привезла, опять от Лидки с пятого подъезда интересное собрала.
А мне сейчас бы только в кровать, да чтобы не было никаких купейных попоёк за стенкой. Ведь всю ночь в поезде молодёжь гитару мучила и «Катюшу» (про нее же!) горланила:
«Расцветали яблони и груши,
Поплыли туманы над рекой»
В другой день, может, и улыбнулась бы, но сейчас хотелось, чтобы у гитариста от усталости струна лопнула, а он спать завалился.
Мамуль, я сейчас хоть чуть-чуть с дороги отдохну, кофейку попью и тебе наберу, ладно? Ну правда, никакая.
Боюсь, не получится, тяжело вздохнула мама.
Не поняла только тут Ксюша заметила, что у мамы голос совсем не её, как будто за триста рублей связь по междугородке ловит.
Отдохнуть у тебя не получится, ответила она с паузой.
Ещё бы! Я после этих командировок как мешок цемента. Никого не ждала, никуда и сама не собиралась. Что случилось? Ты к чему ведёшь? Ты ж не выезжаешь ко мне в Москву, надеюсь?
Ксюш, дедушки больше нет
Ксюшино сердце опустилось как плохо заваренный чай в кружке; она села на диван и вцепилась в телефон, боясь, что сейчас такой сон накроет уже не выбраться.
Мне Мария Петровна утром звонила это его соседка, ну с тем самым скрипучим балконом, помнишь? Зашла она к нему молока принести, а Василий Андреевич уже всё На пороге, за сердце держится, и не дышит. Всю ночь пролежал, скорее всего. Нужно ехать на похороны в деревню, самой ведь понимаешь, все отмахнулись. Соседи, если что, помогут, но хоть кто-то из родных должен приехать. Ксюш, ты меня слышишь?
Ксюша настолько растерялась, что смогла только выдавить «угу».
Да, Мария Петровна всем родственникам его позвонила, так они в один голос ни за какие рубли не поедут. Сказали: если бы наследство оставил, тогда, может, подумали бы. А так, мол, что время и деньги зря тратить? Дом старый, сто лет никому не сдался, Светлана Аркадьевна замолчала, вдохнула, и продолжила: У меня, если честно, и самой желания туда ехать нет он сам мне сказал: чтоб моей ноги в его доме не было. И на похороны не звал. Я, ты знаешь, слово держу. Так что только на тебя надежда, Ксюш. Ты поедешь, Ксюша? Сможешь проводить деда?
Долго Ксюша молчала, уставившись на тумбочку с письмом от дедушки последним, полученным месяц назад, но открывать у неё как-то рука не поднималась.
Третья командировка за последние полгода, и, кажется, не последняя фирма новый филиал открыла, а из всех она одна такая «беззаботная» без детей и мигреней.
Ксюш, повторила мама. Не хочется, чтобы в деревне считали: забыли деда. Он, конечно, вредным был, но всё равно свой человек. А вы с ним нормально вроде ладили. Что Марии Петровне говорить, поедешь?
Да, мам, поеду Только
Встала, взяла дедушкино письмо, выдохнула и опять положила читать сейчас не в силах.
Мама, как такое вообще могло быть? Дед здоровым вроде ещё был, я ж на Новый год приезжала бодрячком ходил, огород копал.
Ксюша, ну откуда мне знать Возраст всё-таки, и так долго протянул. Сейчас многие мужики и до пенсии не добирают, а он восьмой десяток отметил. Так что пусть земля ему пухом.
Катяне было очень жаль дедушку. Она, пожалуй, была его единственным «пугалом» семье никто больше не поддерживал связь.
У мамы с ним была извечная грызня, да и Иван Сергеевич, после смерти сына (отца Ксюши), маму винил, мол, она мужа перетрудила тот ездил по вахтам, на второй работе пахал, а сердце всё же не железное.
Светлана Аркадьевна, скажем так, свое понимание прекрасной жизни имела: мечтала ремонт делать, дачу прикупить и на работу мужа подгоняла, чтоб доход был не как у пенсионера. Андрей ездил по вахтам, подарки возил, а в какой-то раз не вернулся вовсе сердце подвело.
Плакал на похоронах Иван Сергеевич так, что завсегдатаи лавочки у подъезда даже вздыхали: «Родители не должны детей хоронить».
После этого со Светланой Аркадьевной общение прекратилось: «Чтоб ноги твоей тут больше не было!» отрезал дед.
«И не очень хотелось!» отрезала в ответ. «Мужик деньги зарабатывать должен, а если не довёл до инфаркта не моя вина!» ну логика мамы вполне русская. А дедушка уже топором махал хотел, но сдержался.
С Ксюшей он общался всегда: она летом приезжала, потом письма писали (Интернет дед не признавал, телефоны вообще великая заграница). Вот так и вели переписку, пока другие считали Ивана Сергеевича «малость того», ну а в 21 веке письма писать разве не странно?
Соседки шептали: «Да он с ума сходит то жену, то сына потерял»
В последний месяц односельчане окончательно уверились: Иван Сергеевич разговаривает с котом (которого никто и в глаза не видел). Может, старость пришла, а может, кота этот был, только очень стеснительный.
Переговорив с мамой, Ксюша уткнулась в одну точку и расплакалась. Так и думала по весне приехать, да всё командировки: то одна, то вторая, а третья вот только закончилась
Шеф в офисе шутил: «По закону имею право, Екатерина Андреевна! Если что-то не нравится никто не держит!»
И действительно: зарплата в рублях такая, что копить можно даже на ипотеку. Вот и неслась Ксюша по стране, надеясь, что командировки когда-нибудь закончатся, работа останется, а жизнь ещё наладится.
*****
На кладбище всё как обычно: мужики гроб с верёвками опускали, глина, венки, зеваки с угощениями Ксюша никак не могла поверить недавно был дед, а теперь только цветы и огромная ностальгия.
Поминальный обед водка, закуска, речи: «Был человеком, царствие небесное». Глаза влажные, но жизнь продолжается. Воспоминания вот что оставляет человека жить.
Когда всё сели по домам, Ксюша осталась одна. Ощущение обиды, что не успела, не повидалась, болезненно жгло.
Чтобы хоть как-то отвлечься, Ксюша на хозяйстве: проветрила комнаты, помыла дощатый пол, пыль смахнула, выкинула остатки еды в холодильник. Ощущение уюта вернулось дом, хоть и в деревне, но свой, дедовский.
За окном уже вечерело, в саду цвели яблони, смородина с малиной благоухали, а огород так пустой и остался: то ли дед не успел ничего посадить, то ли чувствовал всё к концу идёт.
Кто теперь будет землю копать? думала Ксюша, присаживаясь на лавочку под яблоней.
Позвонила маме рассказать, что проводила деда. Мама, как всегда, философствовала: «Главное, что человек был…»
Да всё с ним нормально просто судьба тяжёлая. Ты не держи обиду.
Да не держу, Ксюша… Пусть лежит спокойно. Ты-то когда домой соберёшься? Там ведь одной страшно, наверное.
А вот не поеду пока, упрямо ответила Ксюша. На работе отгулы взяла. В городе ведь шумно, а в деревне можно и отдохнуть. Да и до девяти дней осталось. Может, ты приедешь?
Мне чего туда ехать? Сейчас дачный сезон у меня забот полно. К тому же сериал начался не обессудь, перезвонишь потом!
Ксюша рассмеялась. Мама и сериал отдельная песня.
Заварила свежий чай смородиновый лист, мята, мелисса, дедовы запасы. Посидела на кухне, достала дедушкино письмо и опять перечитала.
Странное письмо: про какого-то кота Черныша. Никогда у деда кота не было ко всем зверям он относился с ледяным одобрением.
В письме одни воспоминания про Черныша: «Ты представляешь, Ксюша, этот Черныш молоко любит Банку на раз выпил, придётся у Марии Петровны опять просить. Она удивится, подумает, что продавать мне начала! А кота я до сих пор толком не видел только промелькнёт тенью. Всё прячется. Надеюсь, поможет нам его поймать, когда приедешь»
Вот только никакого кота Ксюша так и не увидела. Ни на дворе, ни в доме за несколько дней его не было.
Правда, ощущение, что кто-то смотрит в спину, было постоянно.
Надо бы у Марии Петровны спросить, что за Черныш такой… решила Ксюша.
*****
Утро было обычное деревенское: петухи поют, воробьи носом клюют, всё просыпается. Ксюша вылезла из-под пледа, окна распахнула, в нос бьёт свежий воздух, о детстве вспомнила как на каникулах с дедушкой синичкиным кормушки делала.
Завязалась с утра беседа с соседкой:
Какой ещё кот, Ксюша? изумилась Мария Петровна.
Да вот дедушка в письме только о нём и писал молоко, прятки.
А, ответила соседка, щёлкнула себя по лбу. Месяц назад дед твой начал с котом болтать. Я подумала спятил. Сидит, разговаривает сам с собой: «Черныш, давай покажись!» Я глядела нет никого. Потом ему про жизнь свою рассказывать начал, про жену, про сына. Все слышали, даже через забор. Кота никто, конечно, не видел, ни одного. Я всё спрашивала: «Что за кот?» он смеялся, что как поймает покажет. Мне кажется, просто стал староват, вот и выдумал себе друга. Черных котов в деревне вообще ни одной души не держит.
Ксюша вернулась во двор, подумала: а вдруг дед действительно себе друга выдумал, чтобы разговаривать не с телевизором.
Тем временем, из зарослей за ней внимательно наблюдал маленький чёрный кот. Он давно к дедушке прибился, тот его подкармливал и молоко наливал. Ксюшку коту захотелось узнать поближе в ней было что-то родное.
Показаться новому человеку Черныш боялся. Его в детстве мальчишки гоняли, подрос и вовсе никто не жалел. Поэтому Черныш выбирал смотреть издалека. А потом и дедушки не стало кот затаился в углу, а однажды всю ночь провёл под крыльцом, тихонько «плакал» от одиночества.
Теперь коту и интересна была Ксюша, да показываться всё не решался.
Но на девятый день, когда на участке было опять полно людей, он зевнул, расслабился и решил выглянуть. Ксюша его засекла:
Ах, вот ты какой, Черныш! обрадовалась она. Дедушка не врал
Кот тут же спрятался, больше не показывался.
Ай, пугливы ты какой! смеялась Ксюша, озираясь в кустах. Мне завтра уезжать, а ты так и будешь прятками играть?
И тут подошла Мария Петровна с пирожками услышала, как та с котом болтает, и подумала: может, у Ксюши крыша поехала, как у деда.
*****
После обеда небо на Псковщине затянуло тучи синие, гроза надвигается, курицы в панике, глухой гром.
Погода портится Ксюша поглядела в небо. Не иначе, сейчас молния шарахнет.
Но как только подумала, из окна послышался удар по форточке два светящихся глаза. В комнату влетело нечто чёрное, мокрое под кровать затаилось.
Ксюша обомлела, но быстро сообразила: Черныш!
Еле-еле выманила его из-под кровати, вытерла, отпоила, взяла рядом с собой кот и хозяйка, оба дрожат, но вместе не так страшно.
Ночью гроза лупила по крышам, а этим двоим было уже всё ни по чём.
*****
Проснулась Ксюша от того, что кот скребёт форточку:
Ты куда, попрыгушка? улыбается, а кот смотрит глазами, будто прощение просит за то, что ночью струсил
Мяу-у, ответил.
Нет, дружок, без завтрака не отпущу. А потом сам выбирай: хочешь остаться, а хочешь поехали со мной в Москву. Думаю, дедушка только бы порадовался, если бы ты поехал. Я сама не против. Решать тебе кот ты взрослый. Главное выбор за тобой.
Позавтракав, Черныш шагнул к двери, а снаружи уже заждался Ксюшу. Она взяла кота, посмотрели друг другу в глаза всё, поедут вместе.
Когда Мария Петровна увидела Ксюшу с котом, удивилась:
Так вот он какой, протянула. А я думала Ладно, зря мы, видно, старика подозревали в маразме.
Всё с ним было в порядке, улыбнулась Ксюша. Просто котировал котиков!
За домом я прослежу, ты приезжай, проводила Мария Петровна.
Обязательно. Мы с Чернышом народ общительный, не забудем.
На, с собой пирожков возьми, что не съела на поминках!
Спасибо вам за заботу, и за дедушку тоже.
Ксюша села в автобус, Черныш прыгнул к ней на колени. В окно, сквозь облака, им чудилось доброе, немного хитрое дедушкино лицо.
Наверное, он там, на небесах, радовался: нашлись друг для друга его внучка и его таинственный кот.
А кроме того, главный вывод: если есть у кого в памяти и в сердце значит, не зря прожил.
