Тридцать лет отработала на швейной фабрике, чтобы у детей было всё лучшее. А на своё семидесятилетие они скинулись на корзину цветов с доставкой.
Стояла я одна в пустой квартире, с корзиной цветов от курьера, и слёзы лились по щекам. Если бы кто-то сорок лет назад сказал мне, что в свой юбилей я встречу именно так не поверила бы, рассмеялась бы в лицо. Но жизнь любит чёрный юмор не спрашивает, готова ли ты к его последней шутке.
В тот четверг я проснулась в шесть утра, хотя не было уже нужды куда-либо спешить. Привычка три десятка лет поднималась затемно, чтобы успеть на первую смену на фабрику.
Шила халаты, формы, рабочую одежду. В Харькове тогда заводов швейных было несколько, и в каждом такие же женщины над машинками, с проколотыми пальцами, а в сердце мечты о детях. Для кого же, если не для них, перебирала я ткань за тканью?
Мой Саша, царство ему небесное, работал на железной дороге. Держали дом вместе, не жалуюсь жили мы по-своему. Сначала была однушка на Салтовке, потом поменяли на двухкомнатную на Павловом Поле.
Городское отопление, балкон с видом на двор и парковку. Но у детей всегда была чистая одежда, горячий борщ на столе, книги для учебы. Игорь занимался с репетитором по английскому, Варя ходила на компьютерные курсы. Саша брал подработку по ночам, я после смены шила соседям шторы, платья на праздники.
И всё не зря. Игорь окончил юрфак, теперь у него своя контора в Киеве. Варя ведет свою фирму в Одессе, что-то связанное с рекламой я так до конца и не поняла, но люди платят и достаточно. Горжусь. Правда, моя гордость теперь отдаёт вкусом пресной заварки без сахара вроде напиток тот же, а чего-то не хватает.
Саша ушёл восемь лет назад. Сердце схватило. Вечером лег спать и не проснулся. Первый год дети звонили каждый день. Второй уже раз в неделю. Теперь Игорь вспоминает позвонить в воскресенье после обеда, если не забудет.
Варя пишет короткие СМСки, будто телеграммы: «Мама, как самочувствие? Целую». А я ей «Всё хорошо, доченька». Что ещё сказать? Что вечерами разговариваю с телевизором? Что в прошлую субботу за весь день только кассирша в АТБ меня хоть словом встретила?
Готовилась к этому дню неделю. Дурочка старая: испекла сырник по бабушкиному рецепту та самая рассыпчатая корочка. Купила свежую скатерть, достала сервиз наш, фарфоровый, свадебный, который так редко использовали. Четыре прибора. Потому что Игорь сказал «Если получится приеду», а Варя написала «Посмотрю по графику».
Утром перезвонил Игорь голос уставший, хриплый: «Мам, не смогу заседание назначили внезапно. В субботу обязательно приеду, хорошо?»
Через час СМС от Вари, даже не позвонила: «Мама, срочно на конференцию в Львов, не приеду, обнимаю, в выходные наверстаю!!!» Три восклицания. Словно они заменят её место за столом
Я стояла на кухне и смотрела на эти четыре тарелки. На сырник. На эту глупую новую скатерть в подсолнухах покупала, потому что радостная показалась. Потом стала убирать: тарелки в шкаф, скатерть свернула, сырник накрыла полотенцем.
В три часа позвонил домофон. Молодой курьер в синей куртке, лет двадцати с небольшим, стоит с громадной корзиной: розы, лилии, что-то ещё не знаю, названий и не помню. И конверт: «Дорогая мама! Здоровья тебе и всех благ. Игорь и Варя».
Курьер улыбнулся: «С днём рождения! Вас любят». Приняла я корзину, едва донесла, поставила в прихожей и закрыла за собой дверь. Села на табурет у плащей и не двинулась пять минут, а может и двадцать. Запах одуряющий, теснота иной раз хочется просто сбежать.
Вечером позвала Галина единственная соседка, с кем ещё общаюсь. Семьдесят пять, живёт этажом ниже, одна, как и я. «Люба, у тебя ж день рождения! Иди ко мне на чай испекла яблочный пирог». Пошла. Просидели до десяти ночи у неё на кухне. Галя о детях не спрашивала понимала.
В субботу Игорь приехал. Один, без жены и внуков. Три часа из которых большую часть на балконе с телефоном. Перед уходом оставил конверт с гривнами на шкафчике у двери. Варя так и не смогла приехать «мам, накрылось всё, но на Рождество обязательно».
Тогда я поняла одно. Мои дети меня любят. Но своей любовью с оглядкой на график, в перерывах между судами и делами. Любят, как я любила своё шитьё: искренне, но украдкой, всегда думая о работе и глядя на часы. Тридцать лет я кроила им судьбу, гордилась, что у них другой путь. А цену за их благополучие теперь плачу я своим пустым домом.
Сырник мы доели с Галей. Цветы завяли через неделю. Конверт от Игоря убрала в ящик, где у Саши лежали железнодорожные документы.
Вчера купила билет на экскурсию в Карпаты. Автобус, два дня, группа для пенсионеров. Галя едет со мной. Варе по телефону сказала удивилась: «Мама, а ты с каких пор куда-то ездишь?»
«С семидесяти лет, доченька», ответила я.
Тишина продлилась целых три секунды. Потом: «Здорово, мама», и перевод разговора на другое. Но те три секунды они стоили всех восклицательных знаков в её СМС. Я знаю, когда-нибудь она поймёт меня. Быть может, когда ей самой стукнет шестьдесят и за её столом опустеет стул. Но ожидать не стану.
Семьдесят лет. Две здоровых ноги, билет на автобус и соседка, что умеет печь яблочный пирог. Саша бы мне сказал: «Люба, не выдумывай, езжай». Так и сделаю.
