Поехала я однажды в тур с пенсионерами экскурсия по Украине. Ничего особенного не ожидала: пару дней прогулок, фотографии для альбома, сувениры для внуков. Хотелось просто отвлечься от серых будней, от одиночества, которое за последние годы только усиливалось.
Думала я, что Киев, Львов, Одесса для меня обернутся всего лишь очередными остановками в длинном списке туристических городов. Но в тени Софийского собора я встретила мужчину, из-за которого вдруг вспомнила, что значит быть молодой.
Я стояла тогда под арками древнего собора, удивляясь его величию. Экскурсовод что-то рассказывала про князей и монахов, а я улетела мыслями далеко отсюда. И тут кто-то рядом с шуточкой сказал: «Интересно, монахи тоже жаловались раньше на летний зной, как мы сейчас?»
Я повернулась и увидела его высокого, чуть поседевшего, с улыбающимися глазами, полными и чего-то родного, и незнакомого одновременно. Одет был просто рубашка, бейсболка, однако смотрел на меня так, будто кроме нас двоих на всей площади и не было.
Завязался разговор. Оказалось, зовут его Валерий, он вдовец, на пенсии уже несколько лет. Приехал один, потому что как честно сказал больше не хотел ждать «подходящего момента», чтобы увидеть Киев.
С ним было легко, слово за слово, смеялись; будто мы стары знакомые. Под сенью собора пили вместе кофе, обсуждали впечатления, и вдруг я заметила давно никто не слушал меня с таким вниманием и теплом.
Следующие дни тура стали другими. Всегда рядом в автобусе, вместе на обедах, терялись в толпе туристов, а потом встречались взглядами среди людей. Было в этом что-то невинное, но в то же время волнующее.
Вечерами, когда остальные играли в карты в холле или смотрели телевизор, мы стояли на балконе гостиницы, смотрели на разноцветный, вечерний город и говорили обо всем: о детях, о прошлом, о том, как вдруг заново почувствовалось, что сердце может биться по-особому.
Я словно вернулась в юность. Начала наряжаться, краситься, чаще смеяться. Другие женщины из группы смотрели с разными улыбками кто с теплотой, а кто с завистливым легким взглядом. Но я ощущала, будто нахожу ту себя, которую когда-то давно спрятала за рутиной и одиночеством.
Но чем ближе было завершение поездки, тем волнительнее вставал вопрос что дальше? Между нами сотни километров, у каждого своя устоявшаяся жизнь. Объединяло нас это короткое, особенное, будто вырванное из времени путешествие. К чему это приведет? Можно ли строить планы на основании одной недели вне будничной реальности?
В последний день мы вышли вместе гулять по Киеву без группы. Сидели на ступенях Андреевского спуска, ели мороженое, молчали. Потом он сказал: «Знаешь, я давно не чувствовал такого спокойствия и радости. Но страшно вдруг всё это исчезнет, как только мы вернемся домой? Ты своя жизнь, я своя. Может, это просто летняя сказка?»
Мне нечего было ответить. В душе боролись две силы: заглушенное желание верить, что это новое настоящее, и страх, что это просто увлечение и растворится с последним рейсом домой.
На вокзале мы попрощались. Объятие затянулось чуть дольше, чем принято, взгляд с прощанием и надеждой. Обменялись номерами, но никто не произнес: «Давай обязательно встретимся».
Сейчас, вспоминая ту поездку, я не могу определиться, что это было. Сон прекрасный, невероятно яркий, но хрупкий. Может, Валерий был прав, и всё это только иллюзия. А может, было бы трусостью не узнать, действительно ли судьба дала мне второй шанс.
И я снова и снова задаю себе вопрос стоит ли рисковать устоявшимся, тихим бытом ради чувства, пришедшего неожиданно? Это была всего лишь маленькая авантюра под небом древнего города, или это начало новой, неведомой для меня истории? Сердце все еще замирает при мысли о нем, а разум твердит о «безумии».
Может, именно ради этого я рассказываю сейчас свою историю чтобы спросить у других: после пятидесяти, шестидесяти, а может и позже, разве не имеем мы права на новое чувство? Или стоит оставить воспоминание красивым, аккуратным сувениром, или все-таки рискнуть и понять, куда могут привести вновь проснувшиеся эмоции?
