Я тоже задыхалась
Когда-то, много лет назад, в тихий вечер на окраине Харькова, Сергей объявил Наталье о своем решении так буднично, словно говорил о сломанном замке на двери. Это было воскресенье; Наталья гладила рубашки, аккуратно укладывая их на стопки. Сергей молча сел на край кровати, и вдруг тихо сказал:
Наташ, я задыхаюсь.
Она не сразу подняла глаза.
От чего ты задыхаешься?
От всего этого От повседневности, от быта. Каждый день как под копирку: встал, позавтракал, поехал на работу, вернулся, поел, лег спать. И опять по кругу, круг, что не прерывается.
Наталья медленно загладила ворот рубашки. Ей было пятьдесят один, Сергею пятьдесят три. За двадцать шесть лет совместной жизни в квартире на улице Сумской, они вырастили сына Артёма, который уже пять лет жил в Киеве и звонил к праздникам.
И что? сказала Наталья ровно.
Я хочу уйти, Наташа.
Она остановилась но не потому что испугалась. Просто посмотрела на Сергея почти с лёгкой грустью, будто что-то подобное уже давно ожидала.
Куда ты уйдёшь?
Да хоть в съёмную один пожить, чтобы подышать.
Хорошо, она взяла следующую рубашку.
Сергей ожидал совсем другой реакции. Наверно, отчаяния, слёз, упрёков. Планировал, как будет объясняться, если она заговорит о прожитых годах, о сыне, о долге друг перед другом А она продолжала гладить рубашки.
Ты не скажешь ничего против? спросил он.
Ты взрослый человек, Серёжа, она впервые взглянула прямо в глаза, положила аккуратно рубашку на стопку. Захочешь уходить уходи. Только условие одно.
Какое?
Ни одного звонка по поводу быта. Где лежит, как работает, куда я дела всё сам.
Он постоял в молчании, ошарашенный её решительностью.
Только это?
Только это.
Ему нечего было сказать. Он готовился увидеть тоску и брань, но нет. Она просто стояла с утюгом и гладила его вещи.
Тогда я начну собирать чемодан, сказал он, неуверенно.
Собирай.
В гардеробной он долго стоял, глядя на полки, чувствовал какую-то глухую тоску. Складывал в спортивную сумку джинсы, пару футболок, носки, давно не читанную книгу, зарядку, бритву На кухне Наталья уже гремела кастрюлями.
Я пошёл, крикнул он в сторону кухни.
Удачи, раздалось в ответ.
Он вышел. Остался на лестничной площадке. За спиной только тишина, никакого движения и ни единого шага. Сергей вызвал лифт.
***
Через два дня по знакомству нашёлся вариант однокомнатная на окраине Харькова, в районе Новых домов. Хозяин строгий пенсионер с седыми усами, показал жильё молча: диван с выцветшим покрывалом, старый холодильник Минск, советская плита и убогие шторы горчичного цвета. Деньги гривнами, вперёд за два месяца, и ключи оставил под ковриком.
Сергей сел на диван, поставил сумку двусмысленно пусто. Никого рядом, никакого голоса из другой комнаты, не зовут к ужину. Он положил руки за голову, прислушался. Свобода вот она.
Первые дни казались почти настоящей передышкой. Вставал когда хотел, ел бутерброды и любую ерунду, что купил по дороге в АТБ, вечерами болтал по телефону с Димой, школьным другом. Тот только смеялся: Правильно, Серёга, свободы тебе давно не хватало.
На третий день не осталось чистых носков. Стиральная машинка стояла в углу раритет, круглая, с люком. Сергей недоверчиво крутил её ручки, нашёл под раковиной коробку порошка Гала для белого белья, засыпал на глаз, всунул туда носки, заодно бросив ярко-красную футболку, и отстирал Когда достал носки оказались розовыми и холодными. Повесил на батарею. Они висели сутки.
На четвёртый попытался сам приготовить: куриная грудка, дважды переломанная картошка, лук, масло брызжет. Курицу он так и не разрезал она пригорела снаружи, осталась сырой внутри. Половину ел, половину выбросил и заказал пельмени из местной закусочной.
Неделя прошла в таком режиме. Посчитал расходы на еду почти столько же, сколько раньше за месяц уходило вдвоём с Натальей на закупки у МЕТРО. Решил взять себя в руки сварил гречку. Гречка получилась, стала для него маленькой внутренней победой.
Но заботы все равно окружали его, наступая медленно и неумолимо, как поступь времени.
***
На десятый день произошло первое настоящее испытание.
Сергей принимал душ, когда вдруг почувствовал под ногами стоячую воду. Вода не уходила, мутная, с пузырями. Он вспомнил, как Наталья говорила о сифоне». Всегда говорила, что вонять будет, если не почистить. Он кивал и уходил, а теперь пришлось самому.
Присел на корточки труба, изгиб, пластиковая штука. Потрогал соединилась слишком легко, и вдруг полилась темная, с запахом, вода на плитку и коврик. Сергей вскочил, цепляясь за полотенце оно тут же упало на мокрый пол. Попытался схватить соединение, но не получилось вода лилась ручьём.
Он выбежал в коридор, скользя на мокром полу. В панике полез искать по телефону, как перекрыть воду. Вспомнил: хозяин говорил вентиль под раковиной. Побежал на кухню, перекрыл кран. Вода прекратилась.
В ванной потоп, коврик тяжёлый, полотенца мокрые, из сифона капает.
Сергей сел на коридорный пол в трусах и задумался. Первая мысль позвонить Наталье, спросить совет. Уже потянулся к смартфону, но вспомнил: Не звони по хозяйству. Положил только потом позвонил Диме.
Дим, у тебя был когда-нибудь сифон? Как чинить?
Я всегда мастера зову, засмеялся Дима. Сейчас дам номер.
Сантехник явился быстро, заменил прокладку за пятнадцать минут, взял гривны столько Сергей долго держал купюры, раздумывая. Наталья простое что-то делала сама, находила в хозяйственном, сама закручивала теперь он понял, как много не замечал.
***
Позже ему пришла мысль: а не позвонить ли Лене? Когда-то у них был недолгий роман, ещё до женитьбы. Теперь Лена давно развелась, живёт в Харькове, иногда они пересекались на старых застольях.
Лена, это Сергей Чумак, ты не против встретиться, может, поужинать где-то?
Сергей? Лена удивилась, но голос у неё был тёплый. Ну, встретимся.
Они встретились в кафе возле площади Свободы. Лена в пальто, аккуратная, короткая причёска держится хорошо. Сели, по бокалу вина.
Как ты, Серёжа? Чем живёшь?
Всё там же: в строительной, снабжением руковожу.
Где теперь живёшь?
Снимаю квартиру на Салтовке.
Удобно?
Хотел было сказать удобно, но вышло иначе:
Машина стирает плохо, плита чудит Квартиру сдал мужик всё старое.
Лена посмотрела сочувствующе, как смотрят на того, у кого не ладится.
Понимаю…
Дальше разговор не заладился. Она рассказывала про дочь, он про Артёма. Когда расплатились, Лена сказала, что утром рано на работу, и ушла.
Лене он больше не позвонил. Она ему тоже.
***
Попробовал встретиться с друзьями. Дима предложил встретиться до восьми у него у жены родительское собрание. Андрей просил отвезти потом домой, потому что они с женой собирались завтра в гости к её родителям. Сидели втроём в баре возле метро Университет, пили квас, болтали о футболе, о ценах на бензин, работа.
Ты как, Серёга, на свободе? спросил Дима.
Привыкаю, Сергей пожал плечами.
Наталья не звонит?
Нет.
Странно, удивился Андрей. У меня бы через день звонила.
Не звонит, повторил Сергей.
Знаешь, это либо хорошо, либо значит, что ей и так отлично, подытожил Андрей.
Вечером, когда друзья ушли к семьям, Сергей остался один с кружкой, засиделся до закрытия.
***
Наталия, тем временем, сама никак не ожидала, что переживать будет иначе. Не одиночество чувствовала, а скорее незнакомое ощущение новых свобод. Как будто все стены раздвинулись, и внезапно стало больше воздуха.
На второй день позвонила подруге Зинаиде:
Ушел, коротко сказала Наталья.
Совсем?
Квартиру снял. Говорит, задыхался.
Долгая пауза.
А ты как?
Не плачу, если об этом, Наталья улыбнулась. Всё в порядке, даже удивляюсь.
Вдруг потом накроет?
Не знаю, посмотрим.
Ирина, вторая подруга с которой познакомились лет двадцать назад в очереди к врачу, всегда была прямолинейней.
Слава богу! Я тебе уже десять лет шепчу ты у него как домработница без оплаты.
Ира, брось эти разговоры
Когда ты последний раз для себя что-то делала?
Наталья задумалась не вспомнила.
Прошлым летом стриглась.
Ирина пригласила на йогу. Сначала отказалась, потом согласилась. Надела старый спортивный костюм, но быстро поняла: тело почти не гнется.
У всех так, сказала улыбчивая инструктор. Это поправимо.
Через пару недель Наталья уже наклонялась лучше. После йоги заходила с подругой в кафе, где впервые за долгие годы могла просто сидеть, разговаривать или молчать не думая, что пора домой, потому что Сергей должен прийти с работы, а на плите борщ остывает.
По вечерам читала книги раньше засыпала на десятой странице, а теперь читала медленно, часами.
Позвонил Артём:
Мама, папа говорит, вы отдельно теперь живёте?
Да, так и есть.
Как ты?
Как тебе сказать? Легко.
Вы разводитесь?
Не знаю, не думала.
Ты не грустишь?
Скорее недоумеваю. Но не грущу.
Если что, звони, сказал Артём.
Ты сам звони, не только на Рождество.
***
Был миг, когда Наталья всё-таки остановилась на середине кухни, чашка в руке, и смотрела в окно. Двадцать шесть лет Это же жизнь. Всё было: ремонт на первой квартире, Артём с разбитыми коленями и в зелёнке, поездка в Ялту, море, смех Теперь прошлое, как старые фотографии в альбоме.
Она постояла, дала чувствам пройти. И они ушли как набежала, так и растворились.
Потом сполоснула чашку и пошла собираться на йогу.
***
Однажды Наталье помогла поменять лампочку соседка Валентина Петровна, старушка со светлой памятью и любовью поболтать на площадке. Пришла за чаем и вдруг, внезапно, вышел её сын не тот, кого ждали, другой. Евгений. Сорок восемь лет, широкоплечий, борода, усталые глаза.
Мама, ты опять соседей эксплуатируешь? улыбнулся он при встрече с Наташей.
Наталья сама предложила, ответила старушка.
Евгений поблагодарил, рассказал, что работает в той же строительной отрасли. Наталья упомянула про бухгалтерию. Перекинулись парой фраз.
Через несколько дней он принес матери продукты и постучал и к Наталье.
Хотел отблагодарить вот, сладкое.
Ну зачем вы, Евгений…
Можно ненадолго зайти? Кстати, слышал, ваш Сергей работал в снабжении не подскажете контакт?
Она кивнула, дала номер. Он ушёл.
Позвонил через неделю всё, вопрос с поставщиками уладил, не хочет ли Наталья выпить кофе, просто как соседи.
Сходили вместе в кофейню на углу. Говорили о доме, работе, о семье. Евгений был внимательным, не спешил, шутил над собой, смеялся легко.
Вы давно замужем? спросил он ненавязчиво.
Двадцать шесть лет была. Теперь не знаю
Бывает, сказал он и не стал расспрашивать.
Понравилось Наталье то, как он не тянет её никуда, не ждёт быстрых решений и не требует объяснений. Она в первый раз поняла, что ей не нужен второй Сергей нужен покой.
Они встретились ещё пару раз. Он иногда звонил просто так, спрашивал, как день прошёл. Наталье это нравилось.
***
Сергей же начал понимать вещи, которых раньше никогда не замечал. Например не умеет ждать. В их семье всё само делалось: хлеб на столе, одежда гладкая, всё чинится само. А теперь нужно ждать, пока высохнет бельё, пока сварится чай, пока приедет мастер.
Или не может есть в одиночестве. Двадцать шесть лет кто-то рядом разговаривал, или хотя бы молчал своим живым молчанием. Тут же тишина была другой глухой.
Он стал включать телевизор во время еды.
В какой-то день позвонил Артёму.
Привет, сын.
Привет, пап.
Как у тебя дела?
Нормально. Работаю. Мама говорит, у неё тоже всё хорошо.
Не скучает?
Чуть выждав, Артём сказал:
Пап, ты мне звонишь, чтобы про маму узнать?
Да нет просто.
Она в порядке, пап.
Трубку повесил с чувством не обиды, а какого-то отсутствия как когда заходишь в комнату и забываешь зачем.
***
Однажды столкнулся в лифте с молодой соседкой, Кариной. Она сама представилась.
Вы новенький?
Временно, ответил Сергей.
Классика: с женой разошлись?
Можно и так сказать.
Бывает, Карина улыбнулась. На четвёртом этаже, да? Там Данилыч только холостякам сдаёт. Боится, что семейные устроят балаган.
Она работала в ветклинике, дома у неё был кот. Он как-то помог ей донести пакеты, выпили чаю на её кухне с запахом корицы. Болтали, вспоминали жизни. Ничего не произошло Сергей чувствовал себя погружённым в какое-то межвременье, будто между двухсотлетними дубами.
Карина как-то спросила:
Вы тут надолго?
Честно? Не знаю
Понимаю сама прожила два года в таком подвешенном Не стоит, кстати.
Он запомнил этот совет.
***
Ровно через месяц Сергей почему-то решил купить цветы не к поводу, не к дате просто так. Белые хризантемы, Наталья когда-то говорила, что их любит больше роз: от роз устала, а хризантемы простые.
Он отвёз букет на Сумскую, к их квартире. По пути думал, что скажет, вспомнит ли она, обрадуется ли.
Нажал звонок на новые замки. За дверью мужской голос, потом её тихий, не его.
Дверь приоткрылась на цепочке, новая.
Серёжа?
Наташ, я пришёл.
Вижу.
Принес тебе он показал букет.
Она смотрела долго, спокойно.
Я не открою, Серёжа.
Почему?
Потому что сменила замки.
Сзади проходила чья-то тень мужской силуэт.
Это кто?
Не твоё дело, сказала Наталья.
Наташ, подожди. Я многое осознал.
Что же?
Что мне было хорошо с тобой. Что я ошибался.
Долгая пауза. Она смотрела через цепочку.
Ты понял, что тебе было хорошо. Но не понял, почему. Не меня тебе не хватает, а гладких рубашек. Ты не справедлив, Серёжа.
Наташа, двадцать шесть лет
Я знаю. Были хорошие годы. Но я не хочу ещё столько же.
Дай мне шанс?
Долгая пауза.
А знаешь, что самое неожиданное, Серёжа? Я-то тоже теперь дышу. Я тоже задыхалась, только молчала об этом.
Сергей стоял с букетом. Наталья тихо сказала:
Позвони Артёму. Просто так, не обо мне.
Дверь закрылась тихо, щёлкнул замок.
Он остался с цветами один. Оставил букет старушке у скамейки на дворе:
Возьмите, они хорошие, сказал он.
Старушка только кивнула: Понимаю, не взяли? Бывает
Сергей ушёл, не обернувшись.
***
В лифте он взглянул на себя в мутное зеркало: мужчина средних лет с букетом, будто что-то только что закончилось. Или что-то началось не ясно.
Он вышел на улицу. Уже темнело, фонари отражались в сыром асфальте. По дороге к метро он долго держал в руке свой смартфон, задумчиво смотрел, но никому не звоня.
Потом остановился; у скамейки кормила голубей старушка. Сергей поставил хризантемы рядом. Красивые цветы, жаль, не понадобились? спросила она. Бывает, только ответил он и пошёл дальше.
Город остался прежним, жизнь оставалась как обычно. Где-то за стеной Наталья вернулась к своим новым заботам, где-то Артём спешил по своим делам. Где-то на Лесной улице стояла немытая посуда.
***
В ту ночь он лежал на диване, вслушиваясь в тишину квартиры, где старыми шторами был заглушён свет. За окнами начинало сыпать что-то, похожее на первый снег.
Он вспомнил вечер восемьдевять лет назад, когда с Натальей были на даче её родителей, сидели на веранде, пили чай и просто молчали тогда было очень хорошо, живое молчание, без слов.
Подумал: вот она, настоящая простота, и забыл. Сейчас вспомнил и не мог припомнить, когда последний раз так думал.
Снег ложился за окном робко и тихо.
***
Утром он встал, поставил чайник. Решил купит себе нормальные кружки, а не эти с отбитыми краями. Позвонить Артёму. Разобраться с работой.
Он впервые понял, что Наталья тоже задыхалась только молчала. Для него все эти годы были обыденностью, для неё клеткой, только другой.
Когда чайник закипел, он налил чай в сколотую кружку и сел у окна.
Снег шёл ровно, аккуратно ложился на подоконник.
Сергей открыл телефон, нашёл Артёма, убрал телефон. Потом снова взял.
Артём, привет. Это папа. Просто так, ни к чему.
Привет, пап, Артём был даже рад.
Как у тебя дела?
Всё нормально. Работаю. А у нас снег, у вас есть?
Только что начался, Сергей улыбнулся.
У нас тоже
Потом молчали. Хорошее молчание живое.
Я буду звонить, сказал Сергей.
И я, ответил Артём.
Он пил чай, глядя на снег.
***
В другой части города Наталья тоже смотрела на снег. У неё в руках был кофе, квартира была тёплая и уютная. Евгений только ушёл, не ночевал так было проще.
Без Сергея она не испытывала боли, просто думала о нём как о человеке, с которым делила жизнь долго, когда-то счастливо, потом спокойно. На него смотрела без злости, без упрёка. Теперь у неё была своя жизнь другая, по-настоящему её.
Написала Зинаиде: На йогу завтра пойдём? и тут же получила ответ: Жду тебя.
Наталья улыбнулась, поставила чашку. За окном шёл снег.
***
Сергей тем же вечером позвонил хозяину квартиры, продлил аренду, оплатил ещё два месяца гривнами. Купил в хозяйственном нормальные кружки не одну, а две, подумал и купил третью. Заехал в магазин, купил продукты набор для простого супа.
Впервые сварил суп по вкусу. Получилось немного пересолено, но нормально понемногу он привыкал к своему новому быту.
***
Жизнь двигалась дальше не спеша. Наталья ходила на йогу, встречалась иногда с Евгением, не торопясь. Сергей жил на Лесной, варил суп, созванивался с сыном, иногда встречался с друзьями, те же Дима и Андрей теперь уже без спешки и без жён.
Они не оформляли развод. Не из принципа, а потому что всё текло своим чередом.
Как-то встретились в магазине на Сумской. Он стоял у витрины с кефиром, вчитывался в мелкий шрифт.
Серёжа, позвала она.
Он повернулся. Был удивлённо рад видеть её, она тоже.
Привет, Наташ. Ты выглядишь неплохо.
И ты.
Кефир берёшь?
Да вот, выбираю.
Вот этот хороший, она взяла упаковку, протянула.
Они стояли рядом, потом пошли к разным кассам. Вышли почти одновременно.
Пока, сказал он.
Пока, сказала она.
Она пошла направо, он налево.
