Счастье рядом

«Хочу жить для себя и высыпаться!» — так сказал муж, собираясь уйти Три месяца длилось это безумие без сна — Максимка кричал по ночам так, что соседи стучали в стену, Марина ходила, как зомби, с красными глазами и трясущимися руками. А Игорь бродил по квартире мрачный, словно надвигается гроза. — Представляешь, как я выгляжу на работе — как настоящий бомж! — ворчал он, глядя в зеркало. — Мешки под глазами почти до колен. Марина молчала, кормила сына, укачивала, снова кормила. Замкнутый круг. А рядом — Игорь, вместо поддержки только жалобы. — Может, твоя мама посидит с ребёнком? — однажды предложил он после душа, подтягиваясь, свежий, отдохнувший. — Я подумал, смотаюсь на неделю к другу на дачу… Марину прошиб холодный пот. — Мне нужен отдых, Марин, серьёзно, — начал Игорь, складывая вещи в спортсумку. — Сплю кое-как, изматываюсь. Что, и она спит?! У неё глаза слипаются, а только приляжет — Максимка снова громко плачет. Уже в четвёртый раз за ночь. — Мне тоже тяжело, — прошептала Марина. — Я знаю, что тяжело, — отмахнулся Игорь, запихивая рубашку. — Но у меня работа, ответственность. С таким лицом перед клиентами неудобно. Внезапно Марина увидела их со стороны: она — в засаленном халате, с растрёпанными волосами и малышом на руках; он — собирает сумку, стремится сбежать. — Хочу пожить для себя и высыпаться! — буркнул Игорь, не взглянув на неё. Дверь хлопнула. Марина осталась одна, с плачущим сыном, и в душе всё рушилось. Прошла неделя. Потом ещё одна. Игорь позвонил три раза: спрашивал, как дела, голос чужой и сухой, словно говорил с дальним знакомым. — На выходных приеду. Не приехал. — Завтра точно буду. И снова не появился. Марина укачивала сына, меняла подгузники, готовила смесь, спала по полчаса меж кормлениями. — Как у тебя всё? — спросила подруга. — Отлично, — солгала Марина. Зачем она врёт? Стыдно. Стыдно, что муж бросил, что одна с грудничком. Казалось бы, хуже некуда! Но всё изменилось в магазине — Марина встретила Лену, коллегу мужа. — А где твой? — спросила Лена. — Много работает. — Понятно. Все мужики одинаковы — как дети, так сразу на работе! — Лена прошептала: — А что у Игоря командировки часто? — Какие командировки? — Ну вот, он же в Питер недавно ездил на семинар! Фотки показывал. В Питер? Когда? Марина вспомнила, что в прошлую неделю Игорь не звонил три дня, говорил — был занят. А сам отдыхал. В субботу Игорь приехал с цветами. — Прости, долго не был, работы навалилось. — В Питер ездил? Он застыл с букетом. — Кто сказал? — Неважно. Важно — зачем врёшь? — Я не вру, просто не хотел тебя расстраивать, что поехал без тебя. Без неё?! С грудным ребёнком она бы и шагу не ступила. — Игорь, мне нужна помощь. Я не сплю неделями. — Наймём няню. — На что? Ты денег не даёшь. — Как не даю? Квартиру оплачиваю, коммуналку. — А еда, памперсы, лекарства? Молчание. Потом: — Может, вернёшься на работу? Хотя бы полставки. Чего дома сидеть, няню будем нанимать. Дома — будто отдых! Марина взяла сына, посмотрела на Игоря и поняла: он её не любит. Совсем. И, кажется, никогда не любил. — Уходи. — Куда? — Вон. Не приходи, пока не решишь, что важнее — семья или свобода. Игорь ушёл. На пару дней. Потом пришло сообщение: «Думаю». А Марина сама думала, почти не спала. Впервые за месяцы осталась одна со своими мыслями. Позвонила мама: — Маринка, как дела? Игорёк дома? — В командировке. Опять солгала. — Может, приеду, помогу? — Справлюсь. Мама всё же приехала сама. — Ну как вы тут? — огляделась. — Господи, ты себя видела? Марина глянула в зеркало. Вид совсем не радовал. — А Игорь где? — Работает. — В восемь вечера? Марина молчала. — Что происходит? Марина расплакалась, громко, по-настоящему. — Он ушёл. Хочет пожить для себя. Мама молчала. Потом сказала: — Сволочь. Настоящий эгоист. Марина удивилась: мама не ругалась раньше. — Я думала, Игорь слабый, но не до такой степени. — Мам, может, я не права? Может, нужно понять? — Марин, тебе самой не тяжело? Марина поняла: всё это время заботилась только о Игоре, о его комфорте. А себе не подумала. — Что делать? — Жить! Без него. Лучше одной, чем с таким. В субботу Игорь вернулся, загорелый — свои «думы» на даче завершил. — Поговорим? — Давай. Сели за стол. — Марин, понимаю, тебе трудно. Но и мне тоже нелегко. Может, договоримся? Помогу деньгами, буду навещать, а жить пока отдельно… — Сколько? — Что? — Деньги. Сколько? — Тысяч десять. Десять тысяч — на ребёнка, еду, лекарства. — Игорь, иди к чёрту. — Что?! — Всё слышал. И не приходи. — Я предлагаю дело! — Свободы захотел? А где моя свобода? Игорь выдал: — Какая у тебя свобода? Ты мать! Вот он — настоящий Игорь. Инфантильный эгоист, считающий материнство приговором. — Завтра подам на алименты. Четверть зарплаты. По закону. — Ты не посмеешь! — Посмею. Игорь хлопнул дверью. А Марина впервые вздохнула свободно. Максим снова закричал. Но она уже знала — справится. Прошёл год. Игорь попытался вернуться дважды. — Марин, давай попробуем? — Поздно. Игорь жаловался, что Марина — стерва. Неубедительно. Марина нашла няню, устроилась медсестрой. На работе познакомилась с Андреем — врачом. — Дети есть? — Сын. — А папа где? — Живёт для себя. Познакомила их. Андрей принёс машинку — Максимка смеялся. Часто гуляли втроём в парке. Узнал Игорь — позвонил: — Ребёнку год, а ты с мужиками! — А ты что хотел? Чтобы тебя ждала всю жизнь? — Но ты мать! — Да, мать. Ну и что? И всё, больше не звонил. Андрей был другим. Забирал, когда Марина уставала, приезжал, когда Максим болел. Сейчас сыну два года. Андрей — «дядя», Игоря не помнит. Игорь женился, платит алименты. Марина не злится. Теперь и она живёт для себя. И это — прекрасно.

Хочу пожить для себя и наконец выспаться, буркнул мой муж, когда собирался уходить. Три месяца продолжался

Люди

097

Вернувшись домой пораньше, Зоя застала мужа Андрея и сестру Лену за странным разговором — правда, которую они скрывали тридцать лет, потрясла её до глубины души

Вернулась домой пораньше, Зоя Петровна едва повернулась ключом тишина в квартире, как будто мышей гоняют.

Люди

050

«Хочу наконец пожить для себя и выспаться! – сказал Игорь, уходя. Три месяца муж сбегал от семьи, а Марина справлялась с младенцем одна, пока не поняла: ей нужен не такой муж, а настоящая поддержка. Как предательство Игоря помогло Марине изменить свою жизнь, найти любовь и снова дышать полной грудью?»

Хочу пожить для себя и выспаться, сказал муж, собирая вещи Три месяца вот столько длилось это безумие.

Люди

028

«Ключи от дачи, семейный Новый год в городе и неожиданные последствия дружеской гостеприимности: как визит Риты и Михаила обернулся списком расходов и ссорами»

Когда вспоминаю историю с дачей, невольно улыбаюсь и качаю головой. Тогда всё казалось обычным, но с

Люди

096

Вчера я уволилась с «работы бабушкой» — без заявления, без двух недель, просто поставила на стол свежий торт, взяла сумку и ушла из дома дочери Оксаны. Всё эти годы считала зарплатой любовь, но вчера поняла: в экономике семьи мои чувства не могут конкурировать с новыми планшетами. Я, Анна, 64 года, официально пенсионерка и бывшая медсестра, а в реальности — шофёр, повар, уборщица, домашний учитель, психолог и дежурная скорая для двух внуков, Максима (9) и Даниила (7). «Деревня», как принято говорить: ведь ребёнка должна воспитывать вся община, но в современном мире эта «община» — одна уставшая бабушка с кофе, валерьянкой и обезболивающими. Оксана — маркетолог, её муж Андрей — финансист. Они хорошие люди, так я себя убеждала. Всё время усталые, постоянно торопятся, садик — дорого, школа — сложно, секции ещё сложнее. Когда родился Максим, в их глазах я увидела отчаяние: «Мама, на няню не потянем, чужим не доверяем, только тебе». Я согласилась, чтобы быть опорой, а не обузой. Мой день начинался в 5:45: каша, сборы, поездки, уборка. Я — «бабушка режима», «бабушка нет», «бабушка правила». А ещё есть Светлана, мама Андрея: новострой на море, подтяжки, новая машина, путешествия. Видит внуков дважды в год, не знает про аллергию Максима или страхи Даниила, кайфует от подарков, не стирала с сиденья рвоту. Светлана — «бабушка да». Вчера Максиму исполнилось девять. Я готовила подарок, вязала одеяло, пекла настоящий торт, вкладывала душу. Вдруг примчалась Светлана — духи, укладка, брендовые пакеты: два новейших планшета — «без ограничений, сегодня — мои правила!» Дети забыли про торт и гостей. Оксана и Андрей — довольные. Пыталась вручить свой подарок, услышала: «Одеяла никому не нужны, бабушка, ты скучная, только еда и одежда». Дочка не вмешалась — «Не обижайся, дети любят весёлых бабушек, а ты — ежедневная, как посуда или пробка». Даниил добавил: «Хочу, чтобы Светлана жила здесь, она не заставляет делать уроки!» Я сложила одеяло, сняла фартук: «Оксана, я всё». «Куда ты? У меня завтра работа, кто с детьми?» — «Не знаю, пусть планшет поможет или веселая бабушка». Ушла, сказав: «Вот в чём проблема — я вам нужна, но вы этого не видите». Впервые за много лет проснулась в девять, сварила кофе, спина не болит. Я люблю внуков, но больше не буду бесплатной прислугой под видом семьи. Любовь — не самоуничтожение, а бабушка — не ресурс. Хотите бабушку режима — уважайте режим. А пока запишусь на танцы. Говорят, так делают «весёлые бабушки».

Вчера я уволилась. Без бумаг. Без обязательного уведомления. Я просто поставила на стол фарфоровую тарелку

Люди

0107

«От ключей к недопониманию: как мы пустили друзей отдохнуть на нашей даче, а получили неожиданные последствия и разбитую дружбу»

Дайте ключи от вашей дачи, мы там чуть поживём! Так Рите и Мише показалось вполне разумно захватить чужую

Люди

018

Молодая невеста застыла от изумления, увидев, кто появился на её свадьбе. — Это ты! — вдруг воскликнула она, не веря своим глазам. Банкетный зал был словно дворец: огромные люстры озаряли столы с изысканными блюдами, звучала утончённая музыка, а среди гостей — влиятельные и состоятельные люди — велись разговоры о бизнесе, путешествиях и инвестициях. Всё казалось идеальным. Мария была в белоснежном платье — настоящая воплощённая мечта. Она выходила замуж за сына одной из самых известных бизнес-семей Москвы, и все вокруг говорили, что теперь её жизнь начинается по-настоящему. Мария улыбалась, благодарила гостей… Но где-то глубоко в душе всё равно ощущала пустоту — неясную, безымянную тоску. После первого танца молодожёнов зал взорвался аплодисментами. И тут вдруг большие двери распахнулись настежь. В помещение ворвался холодный сквозняк. На пороге стоял худощавый подросток лет 16, в поношенной одежде и слишком больших для него ботинках, запылённый, испуганный, сжав руки, будто ждал, что его сейчас прогонят из чужого сна. — Я только хотел пожелать невесте счастья… и поздравить её, — тихо произнёс он. На миг зал замер. А потом зашептали: — Кто этот парень? — Как он сюда попал? — Наверное, попрошайничать пришёл… Пара элегантных гостей подошла к нему. Строгий мужчина схватил мальчика за руку. — Тебе тут не место, мальчишка! — Проваливай! Здесь не для нищих! Паренёк испуганно попятился. — Я ничего не прошу… Я только хочу увидеть невесту… Но его не слышали. Кто-то насмешливо хихикал, остальные отодвигались подальше — будто это позор. Прозвучал голос: — Быстро вон отсюда! Праздник нам портишь! Мария увидела суматоху и почувствовала, как бешено забилось сердце. В горле встал комок — будто потаённое воспоминание вырывалось наружу. Она вышла к двери… Когда увидела его — застыла. Парень поднял взгляд. Его большие, влажные глаза были до боли знакомы — те самые глаза, что она помнила с детства. Те глаза, что плакали по ночам в сиротском приюте. — Андрюша… — прошептала Мария почти неслышно. Толпа притихла. Мария бросилась к брату, не обращая внимания на взгляды, шёпот и приличия. Она обняла его, и тот впервые за долгое время разрыдался, как маленький. Это был её младший брат. Они вместе выросли в детдоме: делили голод, страх и мечты о семье. Однажды её забрала богатая московская семья, а он остался в приюте. — Я так долго тебя искал… — сквозь слёзы выговорил парень. — Услышал, что ты выходишь замуж… Хотел хоть взглянуть. Мария плакала. На миг она перестала быть безупречной невестой — осталась только сестра, воссоединившаяся со своей потерянной частью души. — Вы называете его нищим. А я — его семьёй, — дрожащим голосом обратилась Мария к гостям. В тот миг зал погрузился в тишину. В тот вечер Мария поняла: настоящее богатство — не в дорогих нарядах, громких именах и внешнем успехе. Оно — в тех, кого мы никогда не перестаём любить. И впервые пустота в её душе исчезла. Мария держала брата за руку, не отпуская — словно если хотя бы на секунду разожмёт ладонь, потерянные годы опять уплывут прочь. Муж Марии аккуратно подошёл, молча снял с себя шикарный пиджак и набросил его на плечи мальчику. — Присаживайся с нами, — тихо произнёс он. — Ты наш гость. Богатый зал, недавно полнившийся осуждением, стих: кто-то подвинул стул, кто-то — подал чистую тарелку. В тот вечер мальчик перестал быть чужим — он впервые за долгое время почувствовал себя человеком. Он сидел рядом с Марией, ел медленно и осторожно, боясь, что его вот-вот прогонят. Мария отламывала ему хлеб, как делала в детстве. — Вкусно… — прошептал мальчик. — Я так давно не ел по-настоящему… Они больше не расставались весь вечер: за фотографиями, за танцем, за столом — брат крепко держал её руку. И только тогда Мария впервые ощутила себя по-настоящему счастливой. В конце вечера Мария и её муж встали со своих мест. — Отныне ты больше не один, — сказала Мария, — мы твоя семья и всегда будем рядом. Мальчик заплакал навзрыд. Но уже не от голода и холода — а потому, что впервые за долгие годы услышал: у тебя есть дом. Кто-то из гостей плакал, кто-то молча отводил взгляд. В тот вечер, в зале, полном денег и власти, самой большой роскошью стала встреча двух потерянных сердец. А Мария тогда поняла главное: иногда Бог не опаздывает — он приходит ровно в тот момент, когда сердце готово вновь полюбить. ???? Если тебя тронула эта история — остановись на минуту. Подумай о детях, которые до сих пор ждут объятий, О братьях и сёстрах, которых жизнь разлучила, но сердце — никогда. ???? Не проходи мимо безучастно. Поставь ❤️, если считаешь, что никто не достоин быть изгнанным, когда ему всего лишь хочется немного тепла. Напиши в комментариях «Семья», если знаешь: родство — не всегда только кровь.

Невеста остолбенела, увидев, кто вошёл на её свадьбу. Это ты! воскликнула она, не веря своим глазам.

Люди

075

Вчера я уволилась — без заявления, без двух недель. Просто оставила на столе торт, взяла сумку и ушла из дома дочери Оксаны, где была не просто бабушкой, а водителем, кухаркой, учителем и «скорой помощью» для внуков Максима и Даниila. Мои годы заботы ценились меньше, чем новые планшеты от другой бабушки — Светланы у моря, «бабушки веселья». Я, пенсионерка Анна, больше не буду бесплатной прислугой под видом любви: если любят бабушку режима — пусть учатся уважать её режим. Теперь я выберу себя — и, может быть, даже запишусь на танцы, как настоящая «весёлая бабушка».

Вчера я решила уволиться. Без заявлений, без предупреждений, без шума. Я просто поставила на стол свой

Люди

040

Невеста оцепенела, увидев, кто появился на её свадьбе. — Это ты! — воскликнула Мария, не веря своим глазам. Роскошный банкетный зал, искрящиеся люстры, изысканные блюда, уважаемые гости — бизнесмены, политики, люди с именем и связями — обсуждали дела, отпуска и инвестиции. Всё казалось идеальным. Мария стала женой сына известных предпринимателей: окружающие говорили, что с этого дня её счастливая жизнь лишь начинается. Она улыбалась, благодарила всех… но внутри чувствовала пустоту. Но когда после свадебного вальса внезапно распахнулись двери, и на пороге появился худенький мальчишка лет шестнадцати, в старенькой, запылённой одежде и больших ботинках, зал замер. — Я только хотел поздравить невесту… и пожелать ей счастья, — тихо сказал он. Гости зашептались: — Кто это? Как он попал сюда? Пришёл просить подаяния?.. Элегантный мужчина грубо взял мальчика за руку: — Тебе здесь не место! — Уведите его отсюда, он портит праздник! Но Мария вдруг остановилась, всмотрелась в его лицо — такие же большие, влажные глаза, которые плакали с ней в детстве в холодные ночи детдома. — Андрей… — выдохнула она. Это был её младший брат, с которым они вместе росли в приюте. Мария попала в обеспеченную семью благодаря счастливому случаю, а он остался — «никому не нужный, с больным сердцем». — Я много лет тебя искал… Узнал, что ты выходишь замуж, и просто хотел увидеть, что ты счастлива, — прошептал Андрей сквозь слёзы. Мария крепко обняла брата: теперь она была не идеальной невестой, а сестрой, которая обрела утерянную частичку души. — Для вас он нищий, а для меня — семья, — сказала она дрожащим голосом залу. Муж Марии подошёл к Андрею, накинул ему на плечи свой пиджак и пригласил за стол: — Садись, ты наш гость. В тот вечер мальчик впервые сидел за свадебным столом не как чужой, а как родной: ел осторожно, стесняясь, Мария заботливо подавала хлеб, как в детстве. В конце вечера Мария взяла брата за руку и сказала: — С сегодняшнего дня ты больше не одинок. Мы твоя семья. Зал замолчал, а многие гости испытали если не стыд, то тронутую до глубины души нежность. В тот вечер в роскошном зале самым дорогим стало не богатство и влияние, а ребёнок, который вновь обрел сестру. И Мария, наконец, поняла: иногда настоящее чудо случается тогда, когда сердце готово вновь полюбить.

Жених остолбенел, когда увидел, кто появился на его свадьбе. Это ты! вдруг воскликнула невеста, не веря

Люди

0192

«— Ты меня обманула! — Николай стоял посреди гостиной, пылая от злости. — В смысле обманула? — Ты знала! Знала, что не можешь иметь детей, и всё равно вышла за меня! — Ты будешь самой красивой невестой, — мама поправила фату, и Антонина улыбнулась своему отражению. Белое платье, кружево на рукавах, Николай в строгом костюме… Всё, о чём она мечтала с пятнадцати: большая любовь, свадьба, дети. Много детей. Николай хотел сына, она — дочку, договорились на троих, чтобы никому не было обидно. — Через год уже с внуками буду нянчиться, — мама утирала слезы. Антонина верила каждому слову. Первые месяцы брака были как в тумане счастья. Николай возвращался с работы, она встречала его ужином, засыпали обнявшись, а утром Антонина с замиранием проверяла календарь. Задержка? Нет, показалось. Ещё месяц. Ещё. И ещё… К зиме Николай перестал спрашивать с надеждой «ну что?». Теперь он молча смотрел, когда Антонина выходила из ванной. — Может, поедем к врачу? — предложила она в феврале, почти через год. — Давно пора, — буркнул Николай, не отрываясь от телефона. Клиника пахла хлоркой и безнадёжностью. Антонина сидела в очереди среди женщин с потухшими глазами, листала журнал о счастливом материнстве и думала, что это какая-то ошибка. У неё всё получится. Просто сейчас не повезло. Анализы. УЗИ. Снова анализы. Обследования. Названия процедур сливались в холодный поток между равнодушными лицами медсестёр. — Шансы забеременеть естественным путём — около пяти процентов, — сказала врач, глядя в карту. Антонина кивала, записывала что-то в блокнот, задавала вопросы. А внутри всё замерзло. Лечение началось в марте. С ним пришли перемены. — Ты опять плачешь? — Николай стоял в дверях спальни, в его голосе раздражения было больше, чем сочувствия. — Это гормоны. — Третий месяц? Может, хватит притворяться? Надоело! Антонина пыталась объяснить, что это терапия, что нужно время, что врачи обещали результат через полгода-год. Но Николай уже ушёл, хлопнув дверью. Первое ЭКО назначили на осень. Два недели Антонина почти не вставала с кровати, боясь спугнуть чудо. — Отрицательно, — ровно сказала медсестра по телефону. Антонина опустилась прямо на пол в коридоре и просидела там до вечера, пока не пришёл Николай. — Сколько мы на это потратили? — спросил он вместо «как ты?» — Я не считала. — А я считал. Почти миллион. И что в итоге? Она не ответила. Не на что было отвечать. Вторая попытка. Николай теперь приходил после полуночи, от него пахло чужими духами, но Антонина не спрашивала. Не хотела знать. Опять отрицательный результат. — Может, хватит? — Николай сидел напротив неё на кухне, крутил пустую кружку. — Сколько можно? — Врачи говорят, что третья попытка часто успешна. — Врачи говорят то, за что им платят! В третий раз она всё прошла почти одна. Николай «задерживался на работе» каждый вечер. Подруги перестали звонить — устали жалеть. Мама плакала в трубку, причитала — такая молодая, красивая, за что это. Когда медсестра в третий раз сказала «к сожалению», Антонина даже не заплакала. Слёзы закончились где-то между вторым курсом лечения и очередным скандалом по деньгам. — Ты меня обманула! Николай стоял посреди гостиной, красный от злости. — В смысле обманула? — Ты знала! Знала, что бесплодна, и всё равно вышла за меня! — Я не знала! Диагноз поставили через год после свадьбы, ты сам был на приёме, когда врач… — Не ври мне! — Он шагнул к ней, и она инстинктивно отступила. — Ты всё это специально подстроила! Нашла дурака, который женится, а потом — сюрприз! Детей не будет! — Коля, пожалуйста… — Всё! — Он схватил с вазы и швырнул о стену. — Я заслуживаю нормальную семью! С детьми! А не это! Он показал на неё, будто она была чем-то гадким, ошибкой природы. Скандалы стали ежедневными. Николай возвращался злой, молчал весь вечер, потом взрывался по пустякам: не там лежал пульт, пересолила суп, слишком громко дышишь. — Мы разводимся, — объявил он как-то утром. — Что? Нет! Коля, мы можем усыновить ребёнка, я читала… — Мне не нужен чужой ребёнок! Мне нужен свой! И жена, которая способна родить! — Дай мне ещё один шанс! Пожалуйста. Я тебя люблю. — А я тебя уже нет. Сказал это спокойно, глядя в глаза. И это было больнее всех криков сразу. — Я собираю вещи, — сообщил он вечером в пятницу. Антонина сидела на диване в пледе и смотрела, как он кидает рубашки в чемодан. Но молчать он не мог. — Ухожу, потому что ты бесплодная. Николай продолжал давить на больное. — Найду себе нормальную женщину. Антонина молчала. Дверь захлопнулась. Квартира погрузилась в тишину. Только тогда она заплакала — впервые за много месяцев, по-настоящему, пока не охрипла. Первые недели после развода слились в один серый ком. Антонина вставала, пила чай, ложилась. Иногда забывала поесть. Иногда забывала, какой день недели. Подруги приходили, приносили еду, убирали квартиру, пытались разговаривать — она кивала на всё и снова куталась в плед, смотрела в потолок. Но время шло. День за днём, неделя за неделей. И однажды утром Антонина проснулась с мыслью: хватит. Она встала, приняла душ, выкинула все препараты из холодильника и записалась в спортзал. На работе взяла новый проект — сложный, на три месяца, требующий полной отдачи. В выходные начала ездить на экскурсии, потом — в короткие поездки. Москва, Санкт-Петербург, Суздаль. Жизнь не остановилась. Дмитрия она встретила в книжном — оба потянулись за последним новым романом Стивена Кинга. — Пожалуйста, даме вперёд, — улыбнулся он, отступая. — А если я уступлю, а вы пригласите меня на кофе? — выпалила неожиданно для себя Антонина. Он рассмеялся, и от его смеха у неё стало тепло внутри. За кофе он рассказал о Даше — семилетней дочери, которую воспитывает сам уже пять лет после смерти жены. О том, как трудно было первые месяцы, как Даша звала маму по ночам, а он учился заплетать косички по видео с YouTube. — Ты хороший папа, — сказала Антонина. — Стараюсь. Она не хотела врать. На третьем свидании, когда поняла, что это — серьёзно, что Дмитрий — не случайность, она всё рассказала. — Я не могу иметь детей. Официальный диагноз, три неудачных ЭКО, муж ушёл. Если это важно — лучше знать сейчас. Дмитрий долго молчал. — У меня есть Даша, — наконец сказал он. — Мне нужна ты. Даже если общих детей у нас не будет. — Но… — Ты сможешь, — странно перебил он. — В смысле? — Быть мамой. Сможешь, если захочешь. Моей маме тоже ставили такой диагноз. А вот он я, перед тобой. Чудеса иногда случаются. Даша приняла её удивительно легко. На первой встрече смотрела хмуро, отвечала односложно, но когда Антонина спросила о любимой книге, оживилась и полчаса рассказывала про Гарри Поттера. На второй встрече сама взяла за руку. На третьей — попросила заплести такие же косички, как у Эльзы. — Ты ей нравишься, — сказал Дмитрий. — Она раньше никого так быстро не принимала. Два года пролетели незаметно. Антонина переехала к Дмитрию, научилась по субботам печь блины, знала наизусть все серии «Щенячьего патруля» и снова научилась любить. По-настоящему, без страха и подозрений. В новогоднюю ночь, когда часы пробили двенадцать, Антонина загадала желание. Губы сами прошептали: «Хочу ребёнка». Она тут же испугалась, зачем бередить старые раны? Но желание уже улетело вверх, в космос. Через месяц была задержка. — Не может быть, — думала Антонина, глядя на две полоски. — Бракованный тест. Второй тест. Две полоски. Третий! Четвёртый! Пятый! — Дима, — вышла из ванной на дрожащих ногах, — я… кажется… не знаю, как это возможно… Он понял раньше, чем Антонина договорила. Подхватил её на руки, закружил по комнате, целовал в макушку, в нос, в губы. — Я знал! — повторял он. — Я тебе говорил — ты сможешь! Врачи смотрели на неё как на что-то невероятное. Подняли старые карты, перечитали анализы, назначили новые обследования. — Это невозможно, — качал головой врач. — С вашим диагнозом… За двадцать лет такого не видел. — Но я беременна? — Беременны. Восьмая неделя! Все показатели в норме. Антонина смеялась. Через четыре месяца случайно столкнулась с другом Николая в супермаркете. — Слышала про Колю? — спросил тот, глянув на её округлившийся живот. — В третий раз женился. И всё никак. — В смысле? — Ну, дети. Ни с одной не выходит. Врачи говорят — проблемы у него. Представляешь? А он всё только на тебя валил. Антонина не знала, что сказать. Внутри не шевельнулось ничего — ни злорадства, ни обиды. Просто пустота на месте, где когда-то была любовь… Сын родился в августе, в солнечное утро. Даша сидела с Димой за дверью и волновалась больше всех. — Можно мне его подержать? — спрашивала Даша, заглядывая в палату. — Осторожно, — Антонина передала ей маленький свёрток. — Поддерживай головку. Даша смотрела на младшего брата огромными глазами, потом подняла взгляд на Антонину. — Мам, а он всегда такой красный будет? Маам… Антонина расплакалась, Дима обнял их обеих, Даша удивлённо переводила взгляд с родителей на братика, не понимая, почему все плачут. А Антонина поняла главное: иногда нужна просто правильная поддержка рядом, чтобы поверить в невозможное… А как вы считаете? Поделитесь своими мыслями в комментариях и поддержите автора лайками!»

Ты меня обманула! закричал Николай, стоя посреди гостиной, багровый от злости. В каком смысле обманула?